Пепельный Странник - С. М. Гейзер

Нож с резким стуком дорезает оставшуюся часть апельсина.

Он с соразмерным, выверенным усилием выжимает сок из половин фрукта и спрашивает:

— Чего ты хочешь, Пепельный Странник? Ты ведь явно пришла сюда с определенной целью.

Я делаю глубокий вдох носом.

Держи себя в руках, приказываю я себе. Я не могу вывалить на него все накопившиеся обиды разом. Мне нужно сосредоточиться на самом важном.

— У нас была договоренность насчет моей подруги, — говорю я. — И прошла уже не одна неделя.

— Согласно подсчетам Гарета, твой прогресс оставляет желать лучшего.

— Вы говорили с ним сегодня?

— Ранее днем, перед встречей с советом. Так что да, мы в курсе всех новостей и твоих неудач.

— Неудач? — Я настолько ошеломлена, что едва могу выдавить это слово. — Это ложь. Я не терплю неудачу. Я делаю всё, что от меня требуют. Она делится своей силой, своим зрением, своей чешуей, и сегодня я слышала ее голос… прогресс очевиден!

Он не отвечает — хотя уголки его губ почему-то слегка опускаются вниз. Намек на сомнение, пусть и едва заметный. Он берет вторую половинку апельсина и спокойно сжимает ее до тех пор, пока от нее не остается сморщенная шелуха.

Мне в голову приходит бесячая догадка.

— Разве он ничего из этого вам не рассказал? — спрашиваю я, хотя никак не могу взять в толк, зачем Гарету было утаивать подобную информацию.

Рив по-прежнему молчит. Все его внимание сосредоточено на отмеривании, смешивании, а затем и на дегустации того, что выглядит как какая-то глазурь.

— Или, может, он все-таки рассказал, — продолжаю я, закипая от злости, — и вы просто ищете отговорки, чтобы нарушить данное мне слово и продолжить использовать мою подругу в качестве рычага давления?

— Мне не нужны отговорки. — Его взгляд наконец возвращается ко мне, пока он медленными, выверенными движениями вытирает один из ножей. — Потому что законы устанавливаю я. Или ты забыла про корону на моей голове?

— Откуда я родом, корон нет. И люди, которые не держат слово, расплачиваются за это независимо от своего статуса.

Он издает тихий, мрачный смешок.

— Ты мне угрожаешь?

— Если вы всё равно не собираетесь держать обещание, значит, мне уже нечего терять.

— Значит, это утвердительный ответ. — Он снимает очки, кладет их рядом со стопкой рецептов и медленно отходит из-за стола. На секунду он останавливается у полок, проводя по ним рукой, словно сверяясь с ингредиентами. Но к готовке он не возвращается.

Вместо этого он уверенными, широкими шагами сокращает расстояние между нами.

Мне приходится повернуться, чтобы следить за его движением, из-за чего моя спина оказывается неприятно близко к столу, когда он приближается. Я делаю вид, что меня это ни капли не волнует, взбираясь на край стола и небрежно скрещивая ноги.

— Я хочу услышать это вслух, — говорит он, упирая руки по обе стороны от меня и копируя мою показную небрежность. — Почему бы тебе не рассказать, что именно ты со мной сделаешь, если я не рухну перед тобой и твоими требованиями на колени?

— Если мы больше не ведем цивилизованных сделок, то не ждите от меня хорошего поведения.

— Это ты сейчас называешь хорошим поведением? — Его брови взмывают вверх.

— Поверьте, я умею вести себя куда хуже. И если терять мне нечего, то я с удовольствием утяну нас обоих в самую преисподнюю.

— Я неплохо знаю дорогу в те края.

Глава семнадцатая

Следующим утром на моем обычном подносе с завтраком обнаруживаются два политых глазурью круассана с шоколадной крошкой — надо полагать, от самого короля.

Это странным образом смахивает на насмешку.

Словно он раскусил мою слабость к хлебу и сладостям и знает, что я не смогу устоять перед этими декадентскими подарками, хотя меньше всего на свете мне хочется вспоминать о нем сразу после пробуждения.

Но вот я здесь, вспоминаю о нем, тянусь за выпечкой и откусываю кусочек, ворчливо пережевывая и размышляя о нашей вчерашней встрече. О том, как близко он ко мне подобрался. О том, как от его дыхания слабо пахло той самой цитрусовой глазурью, которую я сейчас проглатываю.

— Да чтоб тебя, — бормочу я с полный ртом этой слоистой вкуснятины, потому что она и правда восхитительна, а я зла на то, что он, по всей видимости, одаренный шеф-повар вдобавок к тому, что он богат, красив, могуществен, и боги, с чего вдруг ему обладать таким арсеналом оружия?

Впрочем, раздражение не мешает мне уплести оба круассана подчистую, не оставив ни крошки. Ему необязательно знать, что я их съела.

Просто скажу ему, что бросила их в огонь.

Закончив с завтраком, я плетусь в умывальню и готовлюсь к тому, что принесет этот день — что бы это ни было. Я разрываюсь между планами: с одной стороны, хочется продолжить с того места, на котором я остановилась вчера, после того триумфального момента, что мы разделили с Блайт. Я все еще не в восторге от самой мысль о связи с одним из тех существ, которых так долго ненавидела, но тяга лучше понять их, узнать, на что именно способна эта конкретная тварь… в этот момент невероятно сильна.

Но я имела в виду то, о чем говорила вчера. Я не могу продолжать играть роль послушной служанки при дворе — при этом вынашивая мятежные планы или занимаясь еще чем-то в том же духе, — пока король не выполнит свою часть нашей сделки.

Так что же мне делать дальше?

Только утро, а от одних размышлений об этом уже начинает болеть голова.

Однако, когда я открываю дверь, решение отчасти принимается за меня: принцесса Кестрел ждет снаружи.

Она обнимает себя руками, ее брови неуверенно сдвинуты. Она выглядит так, будто я застала ее врасплох — будто она уже какое-то время простояла в коридоре, решая, стучать ей в мою дверь или нет.

Она быстро берет себя в руки, и ее темные глаза вновь затвердевают до привычного холодного металла.

— Идем со мной, — бросает она, маня за собой.

В ее тоне не слышно приглашения расспрашивать о том, куда мы направляемся и зачем. И, учитывая, что я все равно ломала голову над тем, куда податься, я решаю, что следовать за ней не повредит.

Мы поднимаемся на следующий этаж, по узкому коридору с плюшевым ковром цвета запекшейся крови. В конце концов мы останавливаемся у двери, украшенной Муренским гербом и