Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

Не стала бы хозяйка этого дома специально делать такое со мной… Или стала?

На щеках выступил непрошенный румянец. Я не ожидала, что зелье так сильно подействует на меня. Я столько лекарств на себе перепробовала, думала… мой организм более устойчив к действию любых препаратов.

После нашей последней встречи я вспоминала господина Гу только пару раз, вспоминала с горечью и смехом выражение его лица, когда он говорил мне:

– Ты спасла ему жизнь, Линь Сюэ, семья Пэй этого не забудет.

Он правда верил в это, даже не представлял, что за человек этот господин Пэй.

И то как он смотрел потом, когда господин Пэй озвучил при нем свою награду... будешь сыта и одета – за спасение жизни.

За такое брали в жены! А он сделал меня низшей наложницей, рабыней. И слова господина Гу, которые я подслушала, когда вышла за водой.

– Она тебя от смерти спасла. Не пристало так… с девушкой.

– Я и сказал – награжу. Чего тебе ещё? – ответил тогда господин Пэй.

Дальше я не расслышала, да и не хотела слушать. Что он мог сказать?

Я не знала, что связывает этих двоих людей, но испытывала к нему неприязнь уже просто потому, что они были вместе.

И вот теперь… Он снова появился в моей жизни и стал моим первым мужчиной!

Если размышлять трезво, мне это было даже на руку, несколько ночей с господином Пэй, а я все еще невинна?

О беременности я не беспокоилась, я знала надежный рецепт, но как ни старалась размышлять холодно, не могла не чувствовать стыд.

За себя и свое бесстыдство, за мужчину, что предстал передо мной в таком непристойном виде. За его слова и действия, дикие и неподобающие благородному.

И страх, страх разоблачения раньше времени пропитывал все мое существо.

Что если он придет к господину Пэй?

Что если расскажет?

И даже если нет, как мне снова идти в дом удовольствий? А идти было нужно!

Дома радости и удовольствий были не просто местами плотских утех, а заведениями, где пересекались люди, которых в обычной жизни не найти.

Туда приходили и поэты, и чиновники, контрабандисты и лидеры тайных обществ. Именно поэтому я и пошла туда работать.

Для документа, что был мне нужен, использовалась специальная бумага.

Преступники либо крали чистые бланки из канцелярий, либо искусно смывали текст со старых, просроченных подорожных грамот.

Другие люди искусно вырезали дубликат нужной печати из мягкого дерева, чтобы оттиск выглядел старым и смазанным, скрывая огрехи.

Затем каллиграф вписывал фальшивое имя, я должна была стать вдовой торговца шелком, возвращающейся в родную провинцию к брату с мальчиком слугой. Сяо Мэй, еще не округлившаяся в нужных местах, вполне могла сойти за симпатичного мальчика.

Мне нужны были эти люди!

Нужно было попасть в дом удовольствий еще хотя бы два раза, отнести задаток, а потом забрать готовый документ.

Перед глазами встало лицо господина Гу, одержимость и желание в его взгляде… Я боялась, что это не минутный каприз, что он действительно будет искать меня после того, что случилось.

Четыре дня я никуда не ходила.

Сидела в павильоне, перебирала травы, ухаживала за огородом, поила Юнь отварами.

Каждую ночь я лежала на циновке и смотрела в тёмный потолок, вспоминая его руки на своей талии и слова. «Я так часто думал о тебе...» — эти слова звучали в моей голове снова и снова, я не могла их заглушить.

На пятый день Сяо Мэй вернулась с едой злая, как никогда.

Она швырнула корзину на крыльцо и опустилась рядом со мной, тяжело дыша.

— Госпожа, они совсем обнаглели! — выпалила она, и я увидела, как дрожат её губы. — Даже то жалкое содержание, что выделила нам главная госпожа, воруют слуги! Я видела, как одна из кухарок перекладывала часть нашей еды в свою корзину, а когда я попыталась возмутиться, она сказала, что если я буду жаловаться, они вовсе еду перестанут нам давать.

Я вздохнула и погладила её по голове.

— Я знала, что так будет, Сяо Мэй, я для них никто — брошенная наложница, о которой забыли. В таких домах слабых обижают, если думают, что могут остаться безнаказанными, а нас они считают слабыми.

— Но ведь так не честно! — возмущенно смотрела на меня девочка. — Что же нам делать?

— Будем жить на том, что есть, у нас есть огород, есть травы, есть люди, которые приносят нам еду в благодарность за помощь, мы справимся.

Сяо Мэй кивнула, но её глаза всё ещё были полны обиды. Я хотела сказать что-то ещё, но она вдруг встрепенулась и понизила голос:

— Госпожа, я ещё кое-что видела. Когда я возвращалась, я проходила мимо главного сада, и там гулял господин Пэй. С ним был какой-то важный гость — военный, судя по одежде. Я спряталась за кустом, чтобы меня не заметили. Господин Пэй был очень учтив, а тот военный выглядел так грозно, что я испугалась.

У меня внутри всё похолодело.

— Ты видела его лицо? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Нет, госпожа. Только со спины, он был высокий, широкоплечий, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост.

Я закрыла глаза.

Гу Ширэн. Это был он.

Я знала это с той же уверенностью, с какой знала, что солнце встаёт на востоке.

— Госпожа, — Сяо Мэй вдруг насторожилась, — вы побледнели, что с вами?

— Ничего, — я заставила себя улыбнуться. — Просто устала.

Девочка не поверила, но не стала спрашивать. Она поднялась и пошла разбирать принесённое, а я осталась сидеть на крыльце, глядя в пустоту.

Он не постеснялся прийти!

Я знала, что он не мог просто так войти в женскую половину, но