Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

Вечером, когда солнце уже садилось, я вышла во двор, чтобы проверить, высохли ли травы.

Сяо Мэй была занята внутри, кормила Юнь и рассказывала ей что-то смешное.

Я слышала их тихий смех и на миг почувствовала себя почти спокойно.

Подошла к старой сливе, чтобы собрать ветки для костра, и вдруг заметила нечто белое на земле — маленький свёрток из грубой бумаги, перевязанный нитью.

Я оглянулась. Никого, только ветер шумел в ветвях.

Подняла свёрток дрожащими пальцами, развернула бумагу.

Внутри было несколько строк, написанных аккуратным почерком:

«Когда весенний ветер стихнет в час ночной,

И месяц спрячет свет за облаков грядой,

Там, где бамбук шептал с речной волной,

Найдёшь ты тишину — и рядом буду я…»

Внизу не было подписи, но я и так знала, кто это написал.

Я перечитала записку три раза.

Слова были осторожными, если бы эту записку нашёл кто-то чужой — стражник, служанка, главная жена — они бы не поняли, о чём речь.

Но я знала, что это Ширэн.

Я спрятала записку за пояс и вернулась в павильон. Сяо Мэй уже укладывала Юнь, и я помогла ей, не говоря ни слова.

Когда девочка уснула, я вышла на крыльцо и села, глядя на луну.

Он ждёт меня.

И я должна была решить, пойду ли я.

Глава 40

Я сидела на крыльце, глядя на луну, и пальцы всё ещё сжимали записку. Ширэн ждал меня. И я знала, что должна пойти. Не ради него — ради себя. Ради документов, ради побега, ради новой жизни.

Но прежде чем идти, нужно было всё продумать.

Даже с идеальной фальшивой грамотой на заставе нас могли поймать.

В подорожных грамотах писали не только имя, но и подробные приметы: рост, цвет лица, особые отметины.

Шрамов ни у меня, ни у Сяо Мэй не было, к счастью, но этого было мало.

Но стражники привыкли запоминать лица, особенно женщин, путешествующих без мужчин.

Я должна была изменить нашу внешность.

Сок ядовитых и красящих растений, грецкий орех — чтобы сделать кожу немного темнее. Простые женщины не привлекают внимания.

Или просто использовать травяные мази, вызывающие временную сыпь и покраснение на лице.

Стражники будут брезговать вглядываться в мои черты. От вида больной женщины любой отведёт взгляд, да и опухшее лицо будет совсем на мое не похоже.

Я перебирала в голове рецепты.

Кора дуба и грецкий орех давали стойкий тёмный оттенок. От корня лопуха с мёдом, если нанести их на лицо, через час появляется мелкая красная сыпь, похожая на заразу.

Она не опасна, но выглядит отталкивающе, а через три дня проходит без следа.

Тихо, чтобы не разбудить Сяо Мэй, я поднялась и прошла в комнату, где хранила свои травы. Наощупь нашла нужные коренья, отложила их в отдельный мешочек. Завтра я начну готовить, но сначала надо идти в дом удовольствий.

Я вернулась на крыльцо и посмотрела на небо, луна стояла высоко, если хочу успеть, нужно идти сейчас.

Я накинула плащ, проверила нож на поясе, сунула за пазуху мешочек с травами и монетами.

В корзинку положила несколько склянок с настойками на всякий случай, и бесшумно двинулась к пролому в стене.

Перелезла через стену и пошла через пустынные переулки, город спал, только в домах удовольствий горели огни, и музыка доносилась до самых окраин.

Я вошла через служебный вход.

Ли, которая дежурила у дверей, удивлённо подняла брови.

— Госпожа Линь! А мы уж думали, вы больше не придёте, четыре дня вас не было, хозяйка волновалась.

— Я болела, — коротко ответила я. — Где каллиграф? Он здесь?

— Здесь, — Ли кивнула в сторону кухни. — Сидит в углу, пьёт своё вино. Ждёт вас, кстати, и вчера приходил тоже.

Я прошла на кухню. Каллиграф сидел в тени у очага, и в руках у него была привычная чашка с рисовым вином, увидев меня, он поднял голову и усмехнулся.

— Я уж думал, ты передумала. Готова заплатить?

Я достала мешочек с серебром и протянула ему, мужчина взвесил его в руке, удовлетворённо кивнул и спрятал за пазуху.

— Через три дня приходи. Бумага будет готова. Имена, печати, всё как надо.

— Ты уверен, что бумага выдержит проверку? — спросила я, понижая голос.

— Я своё дело знаю, — усмехнулся он в ответ. — Делал такие бумаги для людей и пострашнее тебя, никого ещё не поймали.

Я кивнула и уже хотела уйти, как меня окликнула маленькая служанка:

— Госпожа травница, вас разыскивает один человек, он просил передать, что ждёт вас в той же комнате. Сказал, что это... по важному делу.

Я кивнула и вышла из кухни.

Дом гудел и смеялся, но я шла по коридору, не замечая никого вокруг, да, я решила еще один раз поверить благородному господину и встретиться. Мне нужно было попытаться убедить его, что я не та, за кого он меня принял или, если не получится как-то уговорить не выдавать меня господину Пэй…

Дверь в комнату была приоткрыта, и я увидела его профиль в свете свечи.

Ширэн ждал, держа в руках чашку с чаем, и смотрел в одну точку.

Я шагнула внутрь.

— Ты пришла, — произнес он с облегчением, едва заслышав мои шаги, узнал, даже не обернувшись.

Потом повернулся и посмотрел на меня.

В его взгляде не было той дикой, жадной страсти, что я видела в прошлый раз, он был спокоен и собран.

— Я не знал, как иначе связаться с тобой. Я не мог прийти к тебе