Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

Стражники точно придут и если они найдут мои ядовитые травы… Меня снова казнят, но спрятать их – это мелочь, можно было бы просто закопать, посадить корни среди остальных растений, никто не будет проверять огород, стража будет искать мешки с контрабандой или документы, а не перекапывать мои грядки... но!

Они опишут всё имущество.

А нас, наложниц, считают собственностью хозяина, нас тоже пересчитают, как мешки с зерном.

И если вина Пэя будет доказана, всех нас продадут с молотка на государственном рынке рабынь или сошлют на каторгу вместе с его домочадцами…

Я не могла этого допустить.

Я вышла во двор, где Сяо Мэй возилась с травами, и подозвала её.

— Иди в дом. Мне нужно поговорить с тобой и Юнь.

Девочка нахмурилась, но послушно пошла следом, я завела её в комнату и закрыла дверь.

Юнь сидела на циновке, глядя на меня понимающим взглядом, кажется, она знала, что я скажу, ещё до того, как я открыла рот.

— Слушайте меня внимательно, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и твёрдо. — Раз господина Пэя обвиняют в контрабанде и связях с бандитами, то, если его вину докажут, всё его имущество будет конфисковано и продано с молотка.

Это значит, что нас тоже продадут на рынке или сошлют на каторгу в приграничные земли.

Сяо Мэй побледнела, губы задрожали, слёзы выступили на глазах, но она сдержала их, только задышала шумно.

Она была сильной, моя маленькая служанка.

— Что же нам делать, госпожа?

— Мне кажется, мы должны рискнуть и не попасть под опись. Мы должны сделать так, чтобы павильон выглядел заброшенным, убрать все следы нашего пребывания.

Всё, что покажет, что здесь кто-то живёт, а самим пересидеть обыск в укрытии.

Юнь посмотрела на меня внимательно, она поняла то, что осталось между строк.

Я подошла к ней и взяла за руки.

— Я не брошу тебя, Юнь, мы уйдём вместе, все трое.

Потом я повернулась к Сяо Мэй, которая не понимала, что происходит, но и вопросов не задавала, вот уж кто верил мне безоговорочно.

— Мы начнём собирать вещи сейчас, ценности, запас еды и покрывала, столько, сколько сможем легко унести.

Остальное приведем в тот вид, какой был здесь, когда мы появились, в павильоне не должно остаться ничего, что сможет нас выдать. Мы сделаем вид, что это место давно пустует.

Сяо Мэй закивала.

— Я всё сделаю, госпожа, я не хочу, чтобы вас продали.

Первым делом я пошла к огороду.

Мои грядки… Я смотрела на них и напряженно размышляла, вызовут ли они подозрения или достаточно просто убрать ядовитые растения? Кто угодно мог выращивать здесь овощи для себя, для этого не обязательно жить здесь… уничтожать то, что далось нам трудом и потом, очень не хотелось.

Но… нет, я не стану так рисковать.

Всё, что я выращивала, всё, что давало мне силы и надежду на будущее, должно было исчезнуть.

Я опустилась на колени и начала выдёргивать зелень, складывая её в кучу. Редька, редис, молодой лук — всё, что могло показать, что здесь живёт человек, я вырвала с корнем. То, что уже можно было есть, укладывала в корзинку, остальное отнесу и прикопаю в кустах.

Вскопанную землю надо будет разгрести и смешать с мусором из сарая, но главное, надо убрать ядовитые травы.

Я замерла с ножем в руках у плоских приземистых розеток листьев, плотно прижатых к земле.

Красноцветковая стеклянная трава. Так она называлась в книгах.

Крупные, широкие листья продолговатой формы были похожи на вытянутый язык.

Мягкие и бархатистые и как будто войлочные на ощупь. Они были густо покрыты короткими серебристо-серыми волосками.

Из-за этого плотного пушка растение выглядело почти серебристым и сильно выделялось на фоне обычной сочной травы.

Я посадила ее потому, что она могла парализовать человека, если принять ее внутрь, но у этой травы было много свойств.

Примочки и компрессы из отвара помогали снять боль и отек при ушибах и даже переломах. Им промывали язвы и ожоги, а кашицей из листьев лечили артрит.

Но сейчас главным для меня было ее другое свойство — запах.

Если раздавить стебли, трава начинала пахнуть так, что даже крысы обходили её стороной.

Запах был отвратительным — смесь мышиной норы и кошачьей мочи, именно это мне и было нужно.

Я выкопала все растения и велела несчастной Сяо Мэй растереть их листья.

А сама прошла в комнату где мы спали и начала сворачивать оставшиеся циновки.

Всё, что было мягким и тёплым, мы отнесли в старый сарай и засунули поглубже в кучу мусора, до которого, к счастью, еще не добрались мои руки, тут еще оставалась старая трухлявая мебель, какие-то грязные мешки и матрас Юнь, ее подушка, наша посуда – всё исчезло под этой кучей.

Пол в павильоне стал голым и холодным, но слишком чистым.

Я подумала и пошла таскать сухие, прелые листья и немного хлама из сарая.

Юнь тем временем собрала свои немногочисленные вещи, встала на пороге, рассматривая свою комнату,

— Я готова, — сказала она тихо. — Всё, что мне нужно, я взяла.

В ее руках был лишь маленький узелок.

— Госпожа, я все сделала, — в дом вошла Сяо Мэй, а вместе с ней и ужасный запах из плошки с растертой красноцветковой стеклянной травой.

Мы, стараясь не дышать, стали засовывать траву по щелям между половицами и забивая её в углы, где её трудно было заметить.

Запах мгновенно заполнил комнату — острый, тошнотворный и въедливый.

Идеально.

Теперь здесь пахло так, будто здесь годами жили крысы и дикие кошки.

Последним шагом было создать видимость запустения.

Прелые листья, труха от мебели и старая солома, всё это мы разбросали по полу в павильоне, теперь здесь