Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

Сяо Мэй стояла в дверях и смотрела на наши пустые комнаты, холодные, пахнущие сыростью и травой.

— Наш дом... — прошептала она.

— Это не наш дом, Сяо Мэй, — сказала я, подходя к ней. — Это просто стены.

К закату павильон казался пустым и заброшенным. Никакой еды на столе, никакой одежды на верёвках, никаких следов жизни.

Только запах старости, запустения и той самой противной травы, которая отбивала желание даже заходить внутрь.

Я стояла у крыльца, окидывая взглядом двор. Всё было почти идеально.

— Теперь нам нужны лакомства с кухни, — сказала я, поворачиваясь к Юнь и Сяо Мэй. — Сяо Мэй, ты должна будешь упросить тетушку Ван, нам нужно то, на что точно позарится евнух на воротах.

Глава 44

Я проводила взглядом Сяо Мэй, которая скрылась за поворотом дорожки.

В руках у неё была корзинка, накрытая чистой тряпицей, а в кармане маленький мешочек с моим снотворным порошком.

Я научила её, как и сколько сыпать: щепотку на три порции еды, не больше, чтобы стражник просто крепко уснул, а не умер.

— Скажешь тётушке Ван, что я плохо себя чувствую, а ты хочешь порадовать меня, — говорила я, поправляя ей воротник.

— Что у нас есть немного серебра и мы хотим купить вкусностей: мясо, пироги, сладкие лепёшки.

Скажи, что я велела передать ей поклон и что мы будем благодарны, если она поможет.

Когда будешь возвращаться, не торопись, слушай и запоминай все, что сможешь, вдруг удастся узнать, что происходит в поместье.

Сяо Мэй послушно кивала, запоминая мои слова.

— Спрячь за пазуху лепешки, если получится их раздобыть, во все остальное добавь снотворное, когда уйдешь с кухни, стражник наверняка захочет забрать часть. Немного поспорь для вида и отдавай. Но сделай вид, что тебе жалко.

Сяо Мэй кивнула, спрятала мешочек за пазуху и побежала к вратам.

Я смотрела ей вслед, испытывая большую тревогу, слишком много зависело от того, позарится ли евнух на наше угощение.

Если она ошибётся и стражник заподозрит что-то неладное — всё пропало.

Я спряталась в кустах у стены, откуда была видна калитка.

Отсюда я не могла видеть стражника, который стоял у ворот, но могла слышать их разговор. Я затаилась и ждала возвращения своей служанки.

Время тянулось медленно.

Каждая минута казалась часом.

Я смотрела на калитку и перебирала в голове наш не очень надежный план. Слишком многое зависело от случайностей и везения, но больше ничего я придумать не смогла.

Мы спрячемся на сутки, может быть, на двое, домашняя стража ленива, по ночам наш охранник даже не стоит у ворот, а спит в старой беседке неподалёку.

Охраняют заброшенный павильон чисто символически.

Стражник у калитки – это просто старый евнух, которого поставили сюда, чтобы он не мешался под ногами.

Если он проглотит моё снотворное, мы спокойно уйдем днем, пока не начался обыск, наша часть сада далеко от красивых дорожек и прудов с лотосами, по которым гуляют остальные.

А вернемся в ночь, после обыска, когда наш павильон уже обыщут, стражник, даже если его там поставят, уйдёт спать, и мы сможем беспрепятственно вернуться.

К сожалению, когда в павильоне, где по записям должны быть люди, никого не найдут – это не добавит проблем моему любимому господину.

Решат, что нас просто убили, а на это у него право есть. Или мы сами умерли тут от холода и болезней, а запись об этом сделать просто забыли.

Прошло, наверное, около получаса, я уже начала волноваться, когда расслышала шаги Сяо Мэй.

Девочка шла быстро, но я слышала, как она тяжело дышит то ли от быстрой ходьбы, то ли от страха.

— Стоять! — раздался скрипучий голос евнуха. — Куда прешь? Покажи-ка, что в корзинке.

Я прижалась к стене, стараясь дышать тихо, голос был совсем рядом

— Я возвращаюсь с кухни, господин страж, — голос Сяо Мэй дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Тётушка Ван дала мне угощение для моей госпожи. Мы давно не ели сладкого, она больна, и я хотела её порадовать.

— Больна, говоришь? — евнух усмехнулся. — А чего так много? Пироги, мясо, лепёшки... Для больной-то?

— Тётушка Ван пожалела нас, господин страж, в павильоне еды почти нет, а госпожа ослабла.

— Ну, больной много не надо, — я услышала, как он что-то вытаскивает из корзинки. — Это я забираю и это тоже. Остальное можешь оставить, проваливай.

— Но как же... господин страж, это ведь для моей госпожи... — голос Сяо Мэй стал тоньше, почти жалобным.

— А я сказал — иди! — он повысил голос. — Не то я заберу всё и тебя заодно. Скажу, что ты воровала еду из кухни, думаешь, кто-то поверит словам девчонки против моих?

Послышался всхлип, потом торопливые шаги, Сяо Мэй пробежала мимо меня, а я бесшумно двинулась следом, держась в тени.

Сяо Мэй ждала меня дальше по дорожке, сжимая корзинку, из которой торчал только край лепёшки и кусок мяса.

— Он забрал почти всё, госпожа, — прошептала она, и голос её дрожал. — Только немного осталось...

— Это не важно, — я подошла к ней и обняла. — Главное, что он съел то, что мы хотели, ты никого не встретила по пути?

— Нет, все сидят по своим покоям, даже слуги без особой надобности не высовываются, сад пуст.

Мы выждали полчаса, а потом я отправилась проверить, уснул ли страж. Тихо подошла к старым воротам и заглянула в щель.

Евнух сидел на лавке у калитки, жевал пирог и что-то бормотал себе под нос.

Через несколько минут он зевнул и потёр глаза, потом зевнул еще раз, шире, и