Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Смотрю на экран. Но сообщение Глебу остаётся непрочитанным.

Занят? На парах? Забыл телефон в общаге?

Убираю телефон в сторону и открываю вкладки на ноуте, разворачиваю файлы. Ничего страшного. Мне пока есть, чем заняться.

Перечитываю то, что мы уже успели сделать.

Структура есть. База есть. Практика есть. Справлюсь.

У меня есть цель. И она всё та же. Вот только средство для её достижения изменилось. И это даже лучше. Мне больше не нужно искать себе «золотого мальчика».

Я — Элина Ларина. И я справлюсь.

Глава 21

— Так… — бормочу задумчиво. — Здесь лучше сослаться на практику… А вот здесь нужно формулировать жёстче… А как бы ты написал это?.. Да?.. А почему? Ну нет, я не согласна. Думаю, вот так будет правильнее…

В какой-то момент ловлю себя на том, что, несмотря на отсутствие Глеба, я будто веду с ним диалог.

— У тебя на фоне последних событий кукушечка поехала, Элина, — фыркаю, а потом тихо смеюсь.

Телефон периодически вибрирует. Уведомления, реклама. Всё не то.

Ну ничего. Увидит — ответит.

Новое уведомление. Из чата.

Тянусь за телефоном, а внутри что-то тоненько дёргается.

Глеб?..

Но это Милка.

Спрашивает, выписали ли меня. Быстро отвечаю, что не выписали, придётся полежать ещё дней пять. Она предлагает приехать.

«Не надо, — отвечаю. — Чешите домой. У меня всё в порядке. Скинь последние конспекты, на выходных буду заниматься».

Проверяю чат с Глебом. И в этот момент он появляется в сети.

Широко улыбаюсь и тут же одёргиваю себя.

Элина, успокойся. Нельзя так глупо реагировать. Ведёшь себя, словно школьница.

«Доброе утро, Элина. Нет, не уезжаю. Далеко живу. А ты? Тебя выписали?»

Не уезжает…

«Нет. Травматолог сказал, что ему без меня скучно. Обещал отпустить в среду», — отправляю и тихонько смеюсь.

«Это правильно. В смысле, пока полежать. Если у него будут проблемы, могу помочь написать объяснительную, что стационар используется по назначению. Чем занимаешься?»

«Как раз использую не по назначению. Вышиваю крестиком, а между делом пишу реферат», — мне начинает нравиться эта игра в пинг-понг.

Смотрю, как Глеб печатает и фыркаю над ответом:

«Пришлёшь фото крестика? Если вышивка не по ГОСТу, придётся приехать с проверкой».

Он предложил приехать?

Это намёк или поддержание шутки?

«Поздно. Я уже всё распустила».

«Тогда остаётся только реферат», — и в конце хитро улыбающийся смайлик.

Пытаюсь скрыть так и наползающую на лицо улыбку.

«Ага», — пишу коротко, а после вставляю смущённый смайлик.

«Значит, в половине шестого? У меня пять пар. Не жалеют преподы бедных студентов даже под конец недели», — и смайлик со взрывающимся мозгом.

Глеб…

«О'кей. Я пока продолжу. Потом проверишь», — отправляю.

Сообщение прочитано, он выходит из сети.

Опускаюсь на подушку и несколько минут изучаю потолок. В голове взрыв мозга. Такой же, как в последнем сообщении Глеба.

Успокоившись, принимаюсь за реферат.

В обед звонит Иринка.

С облегчением выдыхаю, когда она говорит, что с картой всё получилось. Пусть и не сразу. Пришлось идти в обход — познакомиться с Машенькой.

Хорошая женщина. Спокойная, внятная. Именно она и уговорила маму заблокировать карту. Долго разговаривала с ней.

Иринка не всё слышала, только обрывки. Что-то про то, что это не помощь, что так она только потакает его пагубным пристрастиям, и что он взрослый мужчина, которому должно быть стыдно сидеть на шее хрупкой женщины.

После этого мама согласилась.

— Невероятно повезло, что Машеньку положили именно в мамину палату, — с облегчением выдыхает сестра.

— А что с санаторием?

— Всё в порядке. Я уже сходила к Елене Андреевне. Документы готовы. Машина выезжает после обеда. Посажу маму и поеду на работу. Так что… — Иринка понижает голос и счастливо выдыхает, — кажется, у нас с тобой всё получилось, сестра.

— Самое главное впереди, — останавливаю её радость и коротко пересказываю всё, что удалось вытащить из реферата.

Даже в рамках реферата это звучит слишком серьёзно, чтобы быть сухой теорией, а когда произношу это как план действий, самой становится не по себе.

— Теперь понимаешь, Ир?

— Ну Элька… — поражённо шепчет она. — Если всё так, как ты говоришь… Я же говорила, учись!

Фыркаю.

— Подожди ты. Всё ещё настолько в теории, что я сама не знаю. Но главное, что шанс у нас есть. И очень даже неплохой.

Иринку кто-то зовёт, и она быстро прощается, а мне приносят обед, после которого сразу же идут вкусняшки.

Поправляю пояс брюк, потираю многострадальную часть тела, которой в больнице достаётся больше всего, и морщусь.

— Да ладно, — с сочувствием говорит медсестра, убирая шприц. — Витаминки, конечно, болючие, зато на ноги ставят быстро.

— Конечно, — улыбаюсь. — Когда сидеть после них не можешь, только и остаётся, что бегать.

Она смеётся и уходит, а я снова погружаюсь в мир закона.

Девчонки скинули конспекты. Оставляю их на завтра. Сегодня у меня другая задача.

Пальцы быстро бегают по клавиатуре. Хочется успеть к приходу Глеба сделать как можно больше. Чтобы не казалось, что он тянет всё один.

Работаю быстро, почти не отвлекаюсь, но к пяти понимаю, что выдохлась.

Не морально — физически.

От долгого неподвижного сидения спина ноет, рёбра неприятно сдавливает, а глубоко вдохнуть не получается.

Ещё не хватало, чтобы меня и в среду не выписали. Тогда Глебу придётся писать ещё одну объяснительную.

Фыркаю от этой мысли, откидываюсь на подушку и закрываю глаза.

Нет, не помогает.

Встаю, аккуратно разминаю плечи и иду прогуляться по коридору.

Травматология никогда не бывает пуста, но по коридорам здесь не бродят просто так, как в кардиологии или терапии, поэтому мне попадается лишь мужчина на костылях.

Он неловко