Бури ярости - Изабелла Халиди

— Шевелись, солдат!

Внезапное спокойствие нахлынуло на нее, его слова словно два триггера в коре ее мозга, разжигая в Дуне потребность в крови, которой раньше не было.

Окружающее исчезло, в поле ее зрения остались только она и черное существо. В голове пульсировало, стук становился невыносимым, до такой степени, что она думала, что ее череп взорвался бы. Она закрыла глаза, стиснув зубы так, что заболела челюсть.

Слева от нее раздался резкий визг. Ее веки распахнулись. Ряды деревьев, тянувшихся к небу, возвышались над ней, их густая кора, как безмолвные часовые, стояла на страже вокруг похожего на валун сооружения, на котором она застыла.

Снова раздался пронзительный крик.

Она повернула голову, очень медленно. Огромный зверь с телом льва и головой, крыльями и когтями орла стоял напротив нее, всего в пяти футах, его блестящие желтые глаза пронзали ее насквозь.

— О, черт, — она захрипела, ее органы были на грани отключения, когда она смотрела на легендарного Грифона. — Как это возможно?

Тяжело дыша, она вцепилась в деревянные палки, как в последнюю отчаянную ниточку к здравомыслию.

— Что это? Как я здесь оказалась?

Прежде чем она успела окончательно растаять, химера бросилась на нее, широко раскинув крылья, ее леденящие кровь крики резонировали вокруг них.

Ее закованное в броню тело рванулось вперед, не позволяя своим визжащим мыслям убежать, ее оружие поднялось, готовясь к удару. Ее движения были безукоризненны, быстрее, чем мог видеть глаз, она прыгнула вперед, словно по зову своего подсознания, и встретилась с существом лицом к лицу.

Все чувство страха исчезло в тот момент, когда столкнулись человек и зверь. Когда миф стал реальностью, а разум был расширен.

Они соприкоснулись в воздухе, шесты Дуны ударили по массивному телу Грифона с обеих сторон, прежде чем он смог ударить ее прямо в цель. Он завизжал, от его злобных призывов к мести у нее по спине пробежали мурашки.

Она торжествующе улыбнулась, ее тело повело себя словно рефлекторно, словно повторяя какие-то давно забытые движения по памяти, совершенно не осознавая, о чем сигнализировал ей ее текущий разум.

Пока они сражались, время, казалось, остановилось, голова Дуны пульсировала, а руки болели. Над ними раздался еще один пронзительный крик, заставивший ее замереть на месте.

Она знала этот звук, и все же — этого не могло быть.

Ее бешено бьющееся сердце стало громовым, его ритм стал невероятно быстрым, оно билось о броню, почти впечатываясь в толстый металл, когда она осмелилась поднять голову к небесам.

Все, что она увидела, была пара огромных белых крыльев, прежде чем ее разум опустел, вернув ее в настоящее, в тренировочную яму в Бакаре, где смертоносный кот крался к ней с непоколебимым взглядом.

Прежнее спокойствие снова нахлынуло на Дуну, воспоминание о видении все еще было свежо в ее памяти, когда она погрузилась в себя, вызывая все, что ее подсознание тщательно запирало.

Новая волна жажды крови захлестнула ее.

Она бросилась вперед, прежде чем пантера успела нанести удар, деревянные прутья закружились в воздухе. Ее движения стали размытыми, ее ноги и руки проносились сквозь время и пространство, когда она высвободилась.

Вокруг нее раздались крики.

Затем кто-то выкрикнул ее имя, возвращая ее к реальности. Она проигнорировала их, слишком далеко зашла, чтобы обращать на это внимание, придавать этому какое-либо значение, когда это было тем, для чего она была рождена. Это было ее призвание.

Ее судьба.

Пантера взревела, ее цепь разорвалась, ее глаза были полны ненависти, когда она надвигалась на нее.

Дьявольская улыбка расплылась по лицу Дуны, ее вены забились от предвкушения надвигающейся катастрофы. К неизбежному завершению их противостояния.

Оба грозных соперника прыгнули одновременно.

Свирепое рычание разразилось вокруг них, а затем все стихло, когда черное пятно сбило летящего прямо на нее кота. Она приземлилась на ноги недалеко от того места, где стоял Радж, нависая над своим соперником, рыча ему в лицо, когда слюна стекала с его острых клыков.

— Что, черт возьми, с тобой происходит!? — глаза цвета редчайшего зеленого турмалина впились в нее, схватив за плечи, в то время как Дуна стояла как вкопанная, не моргая.

По мере того, как ошеломленное состояние, в котором она пребывала, медленно рассеивалось, оставляя ее ошеломленной и затаившей дыхание.

— Я… — она заикалась, слова застревали у нее в горле, когда яркие видения Грифона и пары белых крыльев поразили ее.

Внезапно ее накрыла новая волна боли, давление на череп было слишком велико, чтобы выдержать его.

— Меня сейчас стошнит, — прохрипела она, тошнота угрожала выплеснуть содержимое ее желудка в песчаную яму.

Она схватилась за голову, впившись пальцами в кость, отчаянно нуждаясь в какой-либо форме облегчения.

— Что со мной происходит? — пробормотала она, когда ее охватила паника. — Почему это не прекратится?

Она дрожала, ее мозг кипел в своем заточении.

— Останови это! — закричала она, ее глаза резко закрылись, когда что-то щелкнуло в ее голове.

Когда поток нескончаемых образов хлынул внутрь, окутывая мир Дуны полной тьмой, оставляя ее беспомощной, когда она падала в пустоту.

ГЛАВА

21

Катал расхаживал взад-вперед по тускло освещенной комнате, его нервы были на грани срыва. Как раз в тот момент, когда он думал, что во всем разобрался, из ниоткуда возникла тысяча новых вопросов, сбив его с толку и приведя в новое состояние замешательства.

В этом не было никакого смысла. Должно было быть что-то, чего Каталу не хватало, и все же, как бы он ни ломал над этим голову, сколько бы возможностей и пешек он ни передвигал, он не мог прийти к каким-либо осязаемым выводам из своей постоянно растущей дилеммы.

Он присел на корточки, запустив пальцы в волосы, потянув за густые пряди, когда в памяти возник образ Дуны.

Когда две ее сторожевые собаки вбежали в обеденный зал, отчаянно крича во всю глотку, что собственная королевская наложница наследного принца сражалась в яме с пантерой, генерал не обратил на это особого внимания, потому что она была более чем способна стоять на своем, в чем он не раз был свидетелем собственными глазами. Но когда капитан Борво ворвался вслед за ними — человек, который был воплощением хладнокровия и собранности — Катал, не теряя ни минуты, присоединился к Фаизу, выбегавшему из дворца, потому что инстинкт кричал ему, что что-то не так.

Он разделил бы сами моря, чтобы добраться до нее.

Когда