Исцелить душу - Опал Рейн

— Что означает этот запах? — спросил он, потянувшись вперед, чтобы коснуться её таза. — Вчера это было из-за того, что я трогал тебя, но только что я просто обнимал тебя.

Делора не знала, побледнела она или покраснела от необходимости объяснять ему это. Но она знала, что должна. Она не могла скрывать это от него, учитывая его невероятное обоняние.

— Это, э-э, иногда случается с людьми. Мне понравилось быть рядом с тобой, и то, что ты меня лизнул… поэтому я заволновалась. — Делора вцепилась в подол рубашки и обеими руками потянула её вниз, словно это могло остановить запах, исходящий от неё. — Это называется возбуждение. Я возбуждаюсь.

— Возбуждаешься? — Он склонил голову тем самым образом, который означал любопытство при полном непонимании.

Делора забегала глазами, словно её разум пытался найти выход из этого разговора. В конце концов, она снова посмотрела на него.

— Это трудно объяснить тому, кто не чувствует вожделения.

Он склонил голову в другую сторону, чуть резче, чем прежде, и послышался сухой звук соударяющихся костей.

— Но я чувствую желание обнимать тебя.

Делора покачала головой, и волосы рассыпались по её плечам.

— Это совсем другое желание.

— Но это значит, что я тебе нравлюсь?

Когда Делора отступила, пытаясь создать дистанцию перед его бесцеремонным вопросом, Магнар пополз вперед, следуя за ней. Его голова повторяла её движения, а эти сферы — вращающиеся огненные вихри, лишенные зрачков, — не отрываясь следили за ней.

Она знала: он ждет ответа.

— Да. Ты мне нравишься, Магнар.

Его сферы вспыхнули ярко-желтым, прежде чем снова стать зелеными. Она знала, что они изменятся.

— И Делоре нравится моё прикосновение? Нравится, когда я её обнимаю, настолько сильно, что она создает этот запах?

Она не знала, почему он сформулировал это именно так, но кивнула. Когда он, наконец, убрал руку от морды и потянулся, чтобы обхватить её за бедра и притянуть к своим коленям, Делора в спешке отпрянула.

В тот миг, когда она почувствовала, как его когти скользнули по задней стороне её бедер, у неё подкосились ноги.

— Прости, но я не могу. — Её возбуждение усиливалось; один его голос и малейшее прикосновение заставляли её жадное тело трепетать. — Прости, — повторила она.

— Почему ты извиняешься?

Теперь от него исходила почти хищная энергия; он медленно, подстраиваясь под её темп, начал преследовать её.

Потому что это кажется неправильным — делать это с тобой. Она не знала, как сказать это, не задев его чувств. Мало того что он был Сумеречным Странником, он ещё и ничего не понимал. Она не знала, что делать.

Делора закрыла лицо руками, моля об ответе.

Она взвизгнула, когда её лодыжка и ступни вдруг ушли из-под неё. Она рухнула на задницу, и её потащили по полу.

— Куда ты уходишь, Делора?

У неё перехватило дыхание, когда рубашка задралась до середины спины, обнажая всё — от нижней части груди до самых стоп. Магнар схватил край рубашки и задрал её выше, к самому горлу, полностью выставляя на свет её грудь.

— Эй! — Она попыталась выбраться, когда он поднял руку, чтобы провести кончиком когтя указательного пальца по её соску, вызывая острое ощущение в чувствительной плоти.

Она заерзала, чувствуя, как между губ её складок скапливается влага.

Его глаза стали фиолетовыми, и с коротким рыком он притянул её обратно к себе.

— Останься, — потребовал он. — Я хочу трогать.

— Я не думаю, что нам стоит это делать.

Все аргументы Делоры рассыпались, когда он провел языком по всей её груди. Его язык был широким и плоским, немного шершавым. Он прошел от основания, по соску и описал круг по ареоле.

— Но мне нравится запах твоего возбуждения. Тебе от этого хорошо.

Когда он собрался лизнуть снова, Делора уперлась ладонью в кончик его морды и оттолкнула её.

— Но ты избегал меня весь день! Я думала, тебе это не нравится.

Магнар резко вытянул руку и прижал её запястье к полу рядом с плечом, не давая отталкивать себя. Другую руку он положил ей на бедро, раздвигая её ноги; по его шумному вздоху и последовавшей дрожи она поняла, что он жадно вдохнул её запах.

— Потому что каждый раз, когда я смотрел на тебя, я хотел касаться тебя. Хотел пробовать твою кожу на вкус. — Он склонил голову и прикусил одну её грудь, слегка погружая все свои передние клыки в мягкую плоть. Затем облизал сосок, покрывая его слюной. — Но моё зрение становилось фиолетовым, а тело вело себя странно. Мне это не нравилось.

Его сферы сейчас были окрашены в фиолетовый, который темнел с каждой секундой.

Он провел когтями по внутренней стороне её бедра, и она хрипло ахнула, почти запрокинув голову. Эти острые кончики на концах его пальцев всегда творили что-то безумное с её нутром. Это ощущение, вместе с его клыками, буквально впивающимися в её правую грудь, казалось… неправильным, опасным и восхитительно порочным.

— Тогда почему ты делаешь это, если…

— Быть возбужденной значит хотеть прикосновений, да? Я хочу, чтобы ты чувствовала себя хорошо. — Он отстранился, еще раз прикусив её сосок, прежде чем прижаться к нему мордой. — Твой запах становится глубже, когда я трогаю здесь.

— Магнар, ты не должен делать это ради меня.

Сбивающие с толку эмоции бурлили внутри неё, мысли путались. Каждое касание заставляло кожу гореть всё сильнее, усиливая жажду в её лоне. Кровь бежала быстрее от нужды, но она не понимала, зачем ему это. Что Магнар получает взамен?

Делает ли он это из жалости? Или для собственного удовольствия?

Она хотела этого, хотела его ласк, но также хотела, чтобы и ему это нравилось. Она не знала почему, просто чувствовала это, а его сияющие фиолетовые сферы затягивали её всё глубже.

— Я буду хорошим, — пообещал он, хотя она не понимала, зачем ему это обещание. — Я всё контролирую.

Двумя пальцами, втянув когти, он провел от входа в её тело до самого клитора, заставляя твердый бугорок сместиться под его лаской.

Её лицо мгновенно вспыхнуло, когда он поднял руку, чтобы изучить капли её возбуждения, покрывавшие его пальцы. Он собрал немало.

— Ты еще мокрее, чем в прошлый раз.

— Нет! — выкрикнула она, когда он поднес руку к лицу, высунув язык. — Не облизывай это!

Было слишком поздно.

Магнар с любопытством провел языком по пальцам, пробуя её на вкус.

Последовавшее за этим рычание было глубоким, рокочущим и вибрирующим в самой груди; от этого звука