Исцелить душу - Опал Рейн

по коже Делоры побежали мурашки. Его сферы вспыхнули темно-зеленым, а затем снова стали еще более густого фиолетового цвета. Она видела, как всё его тело под рубашкой раздулось.

— Еще, — прорычал он.

Делору снова дернули на себя, пока её поясница не оказалась на его бедрах. Затем его длинный, твердый и шершавый язык вошел в неё так глубоко, что уперся в шейку матки. Его клыки раздвинулись вокруг её плоти.

Всё её тело обмякло. Мозг в черепе превратился в кашицу. Дрожь сотрясла всю нервную систему до такой степени, что всё закололо, всё сжалось — её пальцы на ногах, руки и киска вокруг твердого органа. Всё пульсировало.

Она крутила бедрами в одну сторону, чувствуя, как его язык совершает круговые движения, а затем в другую, когда он менял направление. Пальцы ног подогнулись — она никогда раньше не чувствовала такого гибкого, извивающегося ощущения так глубоко внутри.

Казалось, он хочет собрать каждую каплю её влаги, прежде чем отстраниться. Его сферы стали черными, когда он откинул голову назад, облизал внутреннюю сторону рта и застонал. Рука на её бедре, удерживающая её, сжалась крепче, пальцы впились в кожу.

Магнар шумно выдохнул, опустил голову и открыл глаза.

— Вот какова ты на вкус? — Из его груди вырвался рокот, который, казалось, вибрировал где-то глубоко внутри. — Если бы я знал, что ты такая восхитительная, я бы попробовал сделать это раньше.

Когда он снова рванулся головой вперед, намереваясь продолжить, Делора обеими руками вцепилась в его рога и крепко зафиксировала их, выпрямив локти.

Она хотела сказать ему подождать, но не могла. Слова застряли в груди, отказываясь выходить наружу. Часть её не хотела, чтобы он останавливался. Она знала: если она скажет «нет», он подчинится, как делал раньше.

Но она не могла вынести, если он сделает это снова. Её тело было на грани полного истощения, ей нужно было подумать. Он засунул в меня язык! А слюна, которую он оставил, была густой и растекалась между складок. Она заерзала, чтобы унять покалывание от этого ощущения.

— Еще. Мне нужно еще, — потребовал он с рычащим подтоном в голосе.

Его сила победила её сопротивление.

Его плоский и широкий язык лизнул её сзади, заставив подпрыгнуть от неожиданности, а затем скользнул по входу и клитору. Её бедра пошли волной из стороны в сторону, когда он попал точно в цель.

Делора всё еще сжимала его рога, но теперь по совсем другой причине. Мертвой хваткой она использовала их как опору, когда её тело выгибалось навстречу его движущемуся языку, раздвигая губы. У неё вырвался сдавленный стон.

Она попыталась свести ноги — то ли чтобы сохранить рассудок, то ли чтобы сбежать от интенсивности этого невероятного наслаждения.

Магнар замер и издал жуткий скулеж.

Его голова отстранилась. Он опустил её, крепко сжимая её бедра и дрожа всем телом. Второй скулеж, последовавший за первым, подсказал ей, что это не удовольствие, а отвращение или боль.

Его челюсти были приоткрыты, слюна капала с верхних клыков, пока он громко хрипел. Каждый выдох сопровождался высоким свистом.

Хватка Делоры на его рогах стала крепче, брови сошлись на переносице от его странного поведения. Она пыталась игнорировать порочную пульсацию во всех своих нежных местах, требовавших, чтобы она притянула его обратно.

Если Магнар хотел остановиться, она бы позволила ему это без жалоб. Просто… он сам инициировал этот контакт, а затем внезапно становился странным и отстраненным.

— Что не так, Магнар?

Чем дольше он сидел на коленях, тем сильнее становилась его дрожь. Он вцепился в свой живот, когти вонзились в рубашку и разорвали её.

А ведь на ней сейчас была единственная его хорошая рубашка.

— Больно, Делора, — проскулил он.

Очередное содрогание, на этот раз его сферы стали черными, и он вцепился в свою шею. Но он не отстранялся. Напротив, он, казалось, намертво вцепился в её бедро, будто не хотел её отпускать. Она поморщилась, понимая, что останутся синяки.

Делора приподнялась, опираясь на локти, и начала осматривать его тело в поисках какой-нибудь раны. Я его ударила? Она много ворочалась, но не думала, что в её человеческих ногах хватит сил, чтобы причинить вред Сумеречному Страннику, как бы она ни брыкалась.

— Где болит?

Его сферы вспыхнули белым, выдавая его нерешительность, прежде чем он отвел голову в сторону. Фиолетовый вернулся, когда он снова схватился за живот, а затем белый свет вспыхнул дольше, когда он наклонил голову, чтобы посмотреть вниз.

Ей, наверное, не нужно было щуриться, чтобы заметить странную выпуклость между своих разведенных бедер, но глаза отказывались верить в то, на что смотрели. Она не хотела признавать, что видит нечто, движущееся под его брюками изнутри.

— Магнар?

У неё пересохло во рту, когда он потянулся вниз и дернул брюки, словно собираясь их расстегнуть. Она не верила, что он на самом деле собирается явить то, что там скрыто — ведь раньше она ничего там не чувствовала.

Она ошибалась. О, как же сильно она ошибалась.

Ему даже не пришлось ничего делать. В тот миг, когда он полностью расстегнул брюки, оттуда выскочило нечто твердое, длинное, толстое и совершенно неправильное. Следом показались четыре подвижных отростка, которые извивались точь-в-точь как его язык внутри неё.

У Делоры отвисла челюсть, губы приоткрылись.

Прямо перед её глазами — лежащий на её тазовых костях, доходящий до самого пупка и даже чуть выше — был самый большой член, который она когда-либо видела или о котором слышала.

Овальная головка была такого темно-фиолетового цвета, что казалась почти черной. Цвет начинал светлеть за ободком головки, переходя в насыщенный пурпурный, пока не встречался с каким-то швом. Щель в паху раскрылась — именно оттуда явно появилось это устройство, — и, насколько она видела, внутри она тоже была темно-фиолетовой.

Всё это было окружено коротким мехом между его белыми выступающими тазовыми костями.

Четыре щупальца длиной около шести, а то и семи дюймов, повторяли тот же узор: более темные на лопатообразных кончиках и светлеющие к основанию у бедер.

Глаза Делоры лихорадочно метались от одной странной детали к другой. От головки до крупных овальных выпуклостей у основания, которые сначала показались ей яичками, но на деле были встроены в нижнюю часть пениса. Её взгляд прочертил путь по глубокой бороздке снизу ствола, а затем по двойным рядам узловатых бугорков, идущих по верху и бокам.

Самым странным был ободок головки. На нем были очень заметные круглые выступы.

Ничто в этом предмете нельзя было назвать человеческим, кроме того, что он имел фаллическую форму. Его длина