Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Что давай, извини? – Я хлопаю глазами.

Он нетерпеливо машет рукой, потом в полумраке снимает болтающийся надувной пенис и остается в одном комбинезоне. Открывает сумку с изображением Джокера, купленную в магазине, и достает оттуда джинсы. Нащупав собачку замка, расстегивает молнию до живота, а я вскидываю руки, словно меня грабят:

– Стой, ты с ума сошел! Не хочу я видеть тебя голым!

– Врешь. – Он озорно улыбается. – Не бойся, на мне боксеры, и я не собираюсь посягать на твою добродетель. Кстати, ты сама снимешь это все с себя или помочь?

Мэтью стягивает комбинезон, прыгая на одной ноге. На нем действительно серые обтягивающие боксеры. Очень-очень обтягивающие.

Надо бы отвести взгляд.

Однако нельзя же, чтобы он один избавился от мучений, а я нет. Отворачиваюсь и угрожающе произношу:

– Пообещай, что не будешь подглядывать.

Он одним движением натягивает джинсы. Даже когда я просто смотрю, как он возится с молнией, на рельефно выступающие мышцы живота и эту «V» в паху – твою же мать, эта «V» должна быть немедленно объявлена гуманитарным наследием ЮНЕСКО! – мне хочется превратиться в пуговку и возопить: «Подцепите и меня, профессор, своими сильными пальцами!»

Не обращая на меня внимания, Говард отворачивается. Завожу руку за спину, нащупываю молнию адского наряда. Увы, через пять сантиметров ее заедает. Терморубашка липнет к коже так, словно приварена, я ничего не…

– Погоди, ты сейчас поцарапаешься.

Чувствую, как он берется за застежку.

– Чтобы еще раз я тебя послушала! Холод собачий, я воспаление легких заработаю!

Мэтью не отвечает. Медленно расстегивает молнию, обнажая лопатки, проводит пальцами вдоль позвоночника, отчего ноги у меня превращаются в кисель. Черт! Его ладонь опускается еще ниже, он придвигается вплотную, теплое дыхание согревает шею, щекочет ухо.

– Если заболеешь, буду готовить тебе отвары и делать ингаляции, чтобы ты скорее поправилась. Какое же это веселье – писать путеводитель в одиночку?

Мэтью отходит. Украдкой оглядываюсь, проверяя, куда он смотрит. На нем уже футболка и куртка; вздыхаю с облегчением, хотя мои гормоны и недовольны. С некоторым трудом стягиваю хвост, надеваю свою теплую и удобную одежду, но только я собираюсь содрать белокурый парик, приколотый к моим волосам шпильками – со стороны улицы звучат первые такты «Thriller».

– Мы не должны этого пропустить! – кричит Мэтью и хватает меня за руку, торопясь увидеть главное событие парада.

– Парик! – протестую я, но куда там.

Мэтью мчится вперед, держа обе наши сумки с вещами. Из моей торчит, болтаясь туда-сюда, русалочий хвост. Лишь добежав до улицы, я понимаю, что наши пальцы переплетены.

Все это произошло быстро, шествие ушло вперед едва ли наполовину, улица по-прежнему забита народом. Танец из культового клипа Майкла Джексона впечатляет. Зомби, монстры, скелеты, одержимые девицы, персонажи комиксов танцуют синхронно, движения рук и ног хорошо скоординированы, точно повторяя знаменитую хореографию. Ритм и атмосфера настолько завораживают, что я сама, кажется, начинаю раскачивать головой и притопывать. Сколько живу в Нью-Йорке, ни разу не видела этого зрелища своими глазами.

– Забирайся ко мне на плечи! – орет Мэтью. – Сделаешь снимок сверху!

– Я же не умею!

– Держи. – Он сует мне «Роллейфлекс», не слушая моих возражений и нарушая собственный зарок, данный в первый день нашей совместной работы. – Смотреть сюда. – Он показывает на окошко видоискателя. – Нажимать здесь. Все уже готово, справится и трехлетка.

Он приседает, чтобы мне было удобнее залезть, но я медлю. Тогда он начинает злиться, и я, чертыхаясь, подчиняюсь. Усаживаюсь ему на плечи и взвизгиваю: кажется, что вот-вот упаду.

– Я держу, – успокаивает меня Мэтью, передавая фотоаппарат. – Только не урони, иначе могу и отпустить.

Вместо ответа бью его пяткой в грудь. Глядя в видоискатель, навожу «Роллейфлекс» на танцующих зомби и прочих чудовищ, молясь, чтобы не отвалилась вспышка, приделанная к корпусу, по моему мнению, на соплях, и нажимаю кнопку.

Глава 17

МЭТЬЮ

– Белое тебе совершенно не к лицу.

Подразумеваю ее парик. Мы покидаем «Вингстоп» и идем по Деланси-стрит. В руках у Грейс огромная картонная коробка с жареной курицей. Я ограничился овощами в кляре и уже их доел.

– Галантность – одно из достоинств, которые я больше всего в тебе ценю, Говард, – отвечает она и, не обращая внимания на мою иронию, сует в рот кусок курятины.

После чего делает то, что стремительно отправляет меня прямиком на околоземную орбиту – облизывает пальцы, один за другим. Я почти ощущаю на своем языке вкус крупинок соли и, боже, ее губ… Когда они умудрились стать моей идеей фикс? Грейс Митчелл невыносима, недисциплинированна, заноза в заднице и тому подобное. Тем не менее…

И тем не менее в той кабинке мне хотелось сорвать с нее костюм русалочки, не раздумывая ни о чем, раздвинуть ей бедра, забросить одну ее ногу себе на плечо и подарить небывалый оргазм, после чего грубо кончить ей в рот, наплевав, что нас могут услышать. Хотелось припечатать ее к зеркалу и делать с ней все, что…

Нет. Увольте. Подобные фантазии о Митчелл – нонсенс.

– Я вызову такси. Поездка в метро в такой час да еще в одиночку как-то не вдохновляет.

Ее реплика возвращает меня в реальность. И это хорошо, потому что от ярких фантазий о нашем с ней сексе в раздевалке у меня встал. Совершенно не ко времени.

– А который теперь час?

После парада мы еще какое-то время гуляли, разглядывая людей в карнавальных костюмах, тусующихся около клубов и ресторанов.

– Половина первого.

– И ты уже собралась домой? Хочешь баиньки, малышка Митчелл?

Лично мне, черт побери, совершенно не улыбается теперь с ней расставаться.

– Не особо. – Она пожимает плечами. – Но что тут делать-то? Только не говори, что нуждаешься в моем обществе, профессор.

– Еще чего! – Изображаю саркастический смех. – Однако, если учесть, что мое терпение и так уже давно лопнуло, хорошо бы этим воспользоваться и найти что-нибудь любопытное для путеводителя.

– Поздравляю, остроумный предлог. Но глава о Нижнем Ист-Сайде закончена, нам тут не на что больше смотреть.

– Я уже готов на стенку лезть оттого, что приходится все время исправлять твои ляпы. Параграф о спикизи пришлось вымарать полностью, настолько непотребно твое описание.

– И ничего оно не непотребно! – возмущается она, размахивая куриной ножкой, словно палицей.

– «Бестолково» звучит лучше? – Стараюсь не смеяться, но дразнить ее очень забавно.

Грейс мученически возводит очи горе.

– Такси. Немедленно. Даже быстрее! – возглашает она и принимается копаться в сумке в поисках телефона. – Слушай, Джим Керри, этот костюм весит целую тонну! – рявкает она и неловко перекидывает