Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

Хвала небесам, Митчелл сменила красное платье, которым меня совершенно убивала, на темные джинсы, горчичные кроссовки, ярко-зеленый свитер и утепленную джинсовую куртку. Похоже, мое замечание не пришлось ко двору: она надулась и замолчала. В нашем случае – плохой знак.

– Не обижайся, – подначиваю ее. – Дальтонизм зачастую достоинство, а не недостаток. Если тебя собьет машина, водитель не сможет отговориться обычным «Я ее не заметил». Ему никто не поверит.

Ее губы вытягиваются в суровую нитку, она прикрывает глаза.

– Я не… – Помотав головой, она продолжает: – Нет, я не буду с тобой ругаться, Говард. Болтай, что тебе вздумается, мне без разницы.

Что-то новенькое. С каких это пор Митчелл не реагирует на шпильки? Только недавно мы грызлись, как два клинических идиота, по поводу прилагательных, и одному богу известно, как я тогда веселился. Потом образ промокшей под дождем Грейс, ее восхитительных губ и задницы, обтянутой красным атласом, долго не давал мне уснуть. Только срочная работа помешала мне придумать повод для встречи и написать ей. А теперь она хочет лишить меня такого развлечения? Не может быть!

– Вижу, ты настроена стоически. Последовала моему совету и занялась йогой по выходным? Отрабатываешь технику самоконтроля перед встречей с твоим Киношным Дэнни?

– Твоя озабоченность моими ухажерами так трогательна! Есть в ней что-то отцовское. Это логично: тебе стукнул тридцатник, пора задуматься о семье. Если, конечно, ты найдешь того, кто сможет с тобой ужиться.

Ага, вот она, знакомая мне стерва.

– Намекаешь, что из меня песок сыплется? Правда, Сахарный Пончик? Какая жестокость.

– Смотри! – Она показывает на озеро.

Мы пришли в пункт назначения. Под сенью темных крон и вечернего неба по воде рядами плывут тыквы со злобными гримасами, вырезанными детишками и их родителями.

– Если поторопишься, в следующем году тоже сможешь катить коляску. С такой внешностью ты пока еще в состоянии облапошить какую-нибудь несчастную дурочку, но часики тикают, Говард.

– Спасибо за комплимент.

Улыбаясь, вытаскиваю из рюкзака «Роллейфлекс», рассчитывая воспользоваться последними лучами солнца и поснимать.

– Где ты углядел комплимент? – недоумевает Грейс.

– Ты только что похвалила мою внешность. – Наблюдаю, как она достает планшет и разблокирует экран. – Собираешься поискать мне жену на «Тиндере»?

– Еще чего! Я бы не вынесла груза вины за бедолагу, обреченную жить с тобой. Хочу написать несколько заметок, раз уж ты меня сюда притащил.

– Хм, мне казалось, ты пришла на своих двоих.

– И на них же пойду поработаю. Во-он там. Подальше от тебя.

* * *

– Стой! – Я останавливаю Грейс по пути в Гринич-Виллидж. – По-моему, это перст судьбы.

Уже с полчаса прошло, как мы покинули Центральный парк, и перед нами огромная витрина с жутковатыми костюмами на Хеллоуин. Сверху свисают весьма реалистичные связки отрубленных рук в потеках крови, тут же стоят зомби, которым позавидовали бы фанаты «Ходячих мертвецов».

Грейс с ходу понимает, что дело нечисто.

– О чем бы ты ни подумал, лучше сразу забудь.

Я не надевал подобных нарядов с подросткового возраста, но идея увидеть Грейс в костюмчике секси-вампирши или с хвостиками Харли Квинн меня совершенно захватывает. Когда я делал что-нибудь безумно легкомысленное? Ответ: сто лет назад.

Сначала был университет, смерть дедушки, затем болезнь бабушки. Единственное, что имело тогда значение, – это зарплата профессора. Я вырос не в благообразной семье, которая водит детей на костюмированные парады. Однако побывать на таком с Митчелл представляется мне многообещающей идеей. Уж лучше силой затащить ее в магазин и взять напрокат дурацкие костюмы, чем вспоминать, как я встречал Хеллоуин в детстве, преисполненный горечи и сожалений.

Если я хочу ее заставить, единственно верная стратегия – взять на слабо. Кошусь на хмурую мордашку:

– Так-то я тебя понимаю, не всякому хватит смелости на такое.

– Даже не пытайся, – упрямо мотает она головой.

– Нет, я серьезно. И ко всему прочему, пожертвовать твоим знаменитым костюмом светофора ради банального наряда скелета – это упадок стиля.

Митчелл открывает рот, закрывает, после чего подходит, и я получаю удар кулаком в предплечье. Хороший удар, ничего не скажешь.

– Я тебе уже говорил, что особенно ценю твою властную сторону? – продолжаю дразнить ее.

– Ты кого это назвал светофором? – цедит она сквозь зубы. – Ну хорошо, сейчас я тебе покажу!

Бинго! Победно улыбаюсь:

– Но у меня условие. Твой костюм выбираю я.

Садистски оскалившись, она жестом приглашает меня войти. Зомби с изуродованными физиономиями и сгнившими глазами внимательно наблюдают за нами из-за стекла.

– Так будет справедливо, Говард. Готова смириться с любой идеей, пришедшей тебе в голову, если получу возможность навязать тебе свою.

– Через час мы должны быть на Шестой, между Канал-стрит и Спринг-стрит. Парад начнется там.

– Успеем. Вполне достаточно времени найти что-нибудь незабываемое для нашего милого профессора.

Дух соперничества зажигает в ее глазах творческий огонек, который редко вспыхивает при работе над путеводителем.

– Учти, Митчелл, если будешь грязно играть, отплачу той же монетой.

– Ничего, я рискну. Боишься, Говард?

– Тебе этого хотелось бы, да?

– Предлагаю разделиться, чтобы никто заранее не видел, что выбирает другой.

Соглашаюсь, и через несколько минут мы теряем друг друга из виду, что довольно легко в огромном магазине. Полки и вешалки ломятся от костюмов, париков, аксессуаров и грима. Прохожу мимо колоссальной головы клоуна. В пол под ней вделана педаль с надписью: «НАЖМИ НА МЕНЯ, ЕСЛИ ХВАТИТ СМЕЛОСТИ». Искушение велико, но у меня всего час. Пора продумать идею и игнорировать все лишнее.

Привидения исключены. Так же как скелеты, ведьмы, вампиры и секси-героини комиксов. Раз она собирается играть жестко, нужно соответствовать. Следует найти что-нибудь такое, что вгонит ее в краску. Или что-то очень неудобное, что и надеть-то будет немыслимо. Хочу как следует ее разозлить.

Миную стеллаж размером шесть на тридцать футов, полный всевозможных масок. Чудовища, страшные животные, зомби, уродливые, гнилые или обезображенные рожи. Замечательное место для шопинга! Мы, нью-йоркцы, относимся к Хеллоуину всерьез, даже соревнуемся, кто украсит дом пострашнее. Сейчас магазин переполнен людьми, стремящимися успеть в последний момент.

Приглядываюсь к бесчисленным надувным костюмам. Все, что душе угодно, – от скелетов и ведер с попкорном до тампаксов и всяческих сказочных животных. Кабан, инопланетянин, ядовитый гриб, фламинго, убегающий преступник, к чьей заднице приделана надувная собака, наездник на петухе, ванна, гигантская вагина…

Хватит, все это никуда не годится. На параде будут десятки тысяч людей, и вряд ли их что-то из этого ассортимента может смутить. Надо нацелиться на неудобство. Кстати, Митчелл наверняка поступит так же.

Когда после двадцати минут тщательных поисков я нахожу подходящее, мои губы растягиваются в