Магический договор 2 - Татьяна Ивановна Герцик

Но Генриетта лишь покачала головой.

– К чему зря гадать? Вот определимся с новым домом, тогда и станет ясно. И нужно будет непременно попросить Беатрис с Изабель зачаровать оставшихся слуг так, чтоб они не вспоминали обо мне. Иначе спокойной жизни мне не видать нигде. И да – тебе придется некоторое время пожить здесь, чтоб герцог думал, что все, что здесь делалось, совершалось по твоему приказу.

Камеристка скорчила умильную рожицу.

– Мне, конечно, льстит ваше доверие, но не хотелось бы задерживаться здесь долго.

– И не задерживайся. Появится здесь герцог – заяви, что ты ему служить не подряжалась, что теперь за имением есть должный пригляд, и уходи. Амулет переноса я тебе оставлю.

С огромной неохотой Алия согласилась. За вечер она приготовила баулы с нарядами герцогини и подтащила их к дверям спальни. На вопрос Генриетты, зачем так рано, ответила:

– Лучше быть ко всему готовым. Кто его знает, когда герцог решит к нам нагрянуть? Мне показалось, ему здесь очень даже приглянулось.

– Это я слышала, – скривилась герцогиня. – Досадно. Может быть, тогда стоит позвать леди Салливерн прямо сейчас?

Алия энергично закивала и попросила не медлить. Генриетта приложила палец к запястью и позвала девушек. Но никто не появился. Она пожала плечами.

– Похоже, им некогда или они слишком далеко и меня не слышат. Позову завтра утром.

Утром после легкой трапезы герцогиня попыталась позвать сестер снова. На этот раз удачно. Но когда они появились, она удивленно ахнула. Сестры были бледны и унылы, чего с ними не бывало за все время ее с ними знакомства.

– Что случилось? – испуганно спросила она. – Вы заболели?

– Мы никогда не болеем, – заверила ее Изабель. – Просто произошло то, чего мы никак не ожидали. Хорошо, что все закончилось благополучно, можно об этом и забыть. Но что случилось у вас?

Генриетта не поверила столь оптимистичным словам, уже очень девушки были напряжены, но расспрашивать не решилась.

– Сюда приезжал герцог и решил, что здесь ему гораздо лучше, чем в своем поместье. Вздумал жить тут, сын не возражает.

Сестры одинаково нахмурились.

– Тогда вам отсюда придется уезжать. Куда вы хотите ехать?

– Не знаю. Можно купить небольшой дом где-нибудь, но вот только где? Хорошо бы там, где меня никто не станет искать.

– А вы не против вернуться туда, где выросли – в родовой замок маркизов Парванских? – неожиданно предложила Изабель. – Там сейчас обитает ваш пусть и не самый близкий родственник, но он наш должник.

– Маркиз Элисон Парванский мой родной дядька, один из младших братьев моего отца, – поправила ее герцогиня, приподняв ровные брови и коварно ухмыльнувшись. – А что, перебраться в родовой замок – это славная мысль! Там меня даже если кто-то и захочет найти, то не найдет, я знаю все тайные ходы замка. Ребенком я была весьма непоседливым и облазила все, что только можно. К тому же там стоит мощная защита и без спросу никто не появится.

Леди Салливерн одобрительно кивнули.

– Но на всякий случай мы дадим вам амулет, создающий личину. Кем вы предпочли бы стать? – Беатрис прикинула, что можно наскоро изменить в облике герцогини.

– Какой-нибудь весьма немолодой особой, на которую никто не покушается. Хочется покоя, знаете ли, – пояснила та свое необычное решение. – Мужчин в замке традиционно много, а немолодым леди жить гораздо проще. И уважения куда больше.

Беатрис повертела в руках амулет, создавая образ благородной немолодой леди. Потом махнула рукой, показывая, что у нее получилось, и перед ними возник морок, отдаленно напоминающий саму Генриетту, но старше лет на двадцать.

– Очень, очень хорошо! – от всего сердца одобрила она свой новый вид. – Надеюсь, чувствовать себя я все же буду на свои года? А то становиться полностью старой мне все-таки не нравится.

– Это только видимость, ваша светлость, – заверила ее Беатрис, протягивая амулет на тонкой золотой цепочке. – Не снимайте перед теми, с кем не хотите знаться. В своих покоях можете ходить и без личины, если полностью уверены в своих людях.

Генриетта быстро надела на шею цепочку и перед зрителями предстала весьма и весьма немолодая дама с кожей, похожей на старинный пергамент, такой же тонкой и желтоватой. Тело тоже стало казаться по-старчески хрупким, и только серые глаза остро сверкали из-под нависших седых бровей.

Этот образ несколько отличался от созданного Беатрис морока.

– Забавно, – Изабель даже поаплодировала кончиками пальцев, – похоже, что сочетание заклятья холодного сердца вкупе с амулетом дало такой потрясающий эффект. А теперь снимите амулет! – приказал она герцогине.

Та аккуратно сняла с шеи цепочку с камнем. Перед сестрами возникла Генриетта, правда, несколько дезориентированная быстрой переменой внешности. Она недоверчиво посмотрела на свои снова ставшие сильными белые руки.

Покачав головой, признала:

– Да, я сама себя не узнаю. Не думаю, что меня признает еще кто-либо. Спасибо.

Снисходительно кивнув, Изабель предложила:

– Сейчас я сгоняю к новому главе вашего рода, договорюсь, чтоб он принял одну из наших знакомых. Вы прибудете туда сразу под личиной. Но нам нужно договориться о вашем имени. Как вас будем звать?

Герцогиня немного помедлила.

– Вообще-то у меня несколько имен. Думаю, леди Доротеа вполне подойдет. Имени рода называть не стоит, вполне можно сказать, что я из другой страны, где мой род в опале, потому я и скрываюсь. Тогда и мое нежелание говорить о себе будет вполне оправдано. Дух родового замка меня без сомнения признает, Элисону, как главе рода, не к чему будет придраться.

– Мудро, мудро, – согласилась с ней Изабель. – Тогда я пошла к маркизу Элисону Парванскому. Ждите результатов!

Она исчезла, и Генриетта опасливо обратилась к Беатрис:

– Все будет хорошо? Меня смущает ваша задумчивость, даже печаль.

Девушка хмуро, даже не улыбнувшись, заверила:

– Уверена, с вами все будет хорошо. Просто у нас с сестрой неприятности. И чем они закончатся, не знаем.

Герцогиня осторожно уточнила:

– Это связано с магическим договором? Или с чем-то другим?

Беатрис, вовсе забывшая про договор, тихонько вздохнула. Теперь он казался ей просто старым свитком, не стоящим внимания. Обман Анриона мучил ее куда больше.

– И с ним тоже, – она не хотела говорить матери о непорядочности ее сына. – Много всего.

Поняв, что ее не собираются посвящать в дела леди Салливерн, Генриетта замолчала. Заглянувшая Алия предложила чаю, Беатрис согласилась. Они чинно пили чай из розовых лепестков, ведя скучный разговор ни о чем, когда вернулась Изабель.

Плюхнувшись рядом на стул, она сама налила себе чашечку чая, выпила его, сжевала печенюшку с ореховыми крошками, все это под терпеливыми взглядами сестры и герцогини. И только потом выпалила:

– Ну и жук этот Элисон Парванский!

– И что он сделал? – хором спросили герцогиня и Беатрис.

– Он предложил мне ночку на сеновале! – скривилась Изабель. – Но это ерунда, похоже, это его нормальное поведение, чтоб никого из дам не обидеть. Но вот то, что он сразу догадался, что к нему прибудет герцогиня, это неприятно.

– Он всегда был умен, – признала Генриетта. – Хотя я его плохо помню, он редко у нас бывал, но отзывы о нем слышала самые разные. Но чаще всего по отношению к нему употребляли один эпитет – «редкий прохиндей».

Сестры не считали прохиндеев умными людьми, но герцогиня пояснила:

– Так называл его мой отец, и вкладывал в это слово толику восхищения. Так что это не оскорбление, а признание выдающегося ума.

– А мне очень нравится это определение, – заявила Изабель, – оно ему очень точно соответствует. Но, тем не менее, он готов принять нашу протеже.

– Благодетель, однако! – возмущенно выдохнула Беатрис. – Если он знает, что к нему приедет герцогиня, то откуда такая спесь?

– Он же будет хранить тайну, – Изабель пренебрежительно сморщила нос. – За что ему честь и хвала.

– Насколько я понимаю, – осторожно произнесла Генриетта, – он и без того никому про меня сказать