Магический договор 2 - Татьяна Ивановна Герцик

Он лег, хотя спать ему вовсе не хотелось, но перед дальней дорогой следовало хорошенько отдохнуть, а камердинер отправился выполнять поручение.

Секретарь отдыхал в своих комнатах вместе с семьей. Деликатно постучав, господин Янг дождался разрешительного «войдите» и с сияющей физиономией вошел в небольшую приемную. Встречавший позднего гостя в домашнем халате господин Инглипт догадливо воскликнул:

– Похоже, вам все удалось!

Тот радостно кивнул, объявив:

– Мы завтра же едем в поместье герцогини! А вам, господин секретарь, велено тотчас же отправить к новому герцогу просьбу прислать туда мага с амулетами переноса. Эрнольд решил проверить, как там идут дела и сделать все, чтоб наследие супруги выглядело достойно.

– Надеюсь, это только первая ласточка, – секретарь сделал приглашающий взмах рукой и прошел в небольшой кабинет в своих апартаментах, господин Янг последовал за ним.

Обмакнув перо в чернила, Инглипт каллиграфическим почерком изложил на гербовой бумаге просьбу хозяина. Аккуратно сложив лист, запечатал его своей печатью и передал камердинеру.

– Прошу вас найти гонца, – извиняюще произнес, не желая бегать в столь позднее время по имению, – вы все же лучше меня знаете местные реалии. Да к тому же мне еще придется переодеваться, когда как вы выглядите вполне достойно.

Чуть заметно пожав плечами, камердинер взял письмо, хотя ему давно хотелось отдохнуть, но на служебной лестнице он стоял ниже личного секретаря его светлости и отказать права не имел. Торопливо сбежав по лестнице, прошел в служебное крыло, где проживал дворецкий и решительно постучал в дверь.

Открыл ему зевающий слуга. Увидев полностью одетого камердинера, озадаченно захлопал глазами.

– Позови мне господина Макронса! – приказал Янг, свирепо хмурясь.

– Но он уже почивает! – воспротивился слуга, привыкший к покойной размеренной жизни.

– Меня это не волнует! – отрезал камердинер, все более сердясь. – У меня срочное поручение его светлости.

Слуга, впечатлившись, сделал шаг в сторону, и господин Янг прошел внутрь. Слуга пошел будить дворецкого, а камердинер окинул опытным взглядом прихожую. И ему тут все ужасно не понравилось: слишком много было роскоши для простого дворецкого. Бархатные стулья, стол красного дерева с золотой инкрустацией, такие же шкафы по стенам.

Интересно, а что находится внутри столь роскошных апартаментов? Понятно, что вся обстановка изъята нахальным дворецким из личных комнат его светлости. Так, придется принять меры.

В проеме появился крайне недовольный господин Макронс в роскошном парчовом халате.

– Что случилось такое срочное, что не могло подождать до утра? – недовольно осведомился он у камердинера.

– Случилось распоряжение герцога, – господин Янг вскинул подбородок. – Нужно срочно отправить гонца в столицу к его светлости герцогу Анриону. – он потряс письмом.

– Хорошо, давайте, я кого-нибудь найду, – нехотя согласился дворецкий.

Господин Янг скептически прищурился.

– Извините, мой дорогой, но что-то я вам не доверяю. Отправляйте слугу за гонцом, я сам вручу ему послание с соответствующим наказом. А то чую я, что он доскачет до ближайшего постоялого двора, где и проведет эту ночь.

Дворецкий покраснел от негодования, но признался себе, что все так бы и было. Велев болтающемуся у него за спиной слуге позвать грума, величественно пояснил камердинеру:

– Он сметливый парнишка, и проворный. Домчит послание в кратчайшие сроки.

Грум в сопровождении слуги явился быстро. Судя по его одежде и ясному взгляду, он еще не ложился. Передав ему письмо, господин Янг прочел ему нотацию о необходимости спешить. Тот понятливо поклонился, пообещал исполнить все в лучшем виде, спрятал конверт за пазуху и убежал.

Господин Янг широко повел вокруг, указывая на дорогую обстановку.

– Завтра мы с его светлостью убудем с инспекцией поместья покойной герцогини. А вам я советую воспользоваться нашим отсутствием и вернуть все герцогскую мебель туда, откуда вы ее позаимствовали. Скоро по дому с проверкой пойдет супруга управляющего. Не думаю, чтоб она оставила без внимания столь вопиющее нарушение.

Он вышел, а встревоженный дворецкий будто заново увидел чужие вещи в своих комнатах и застонал. Он так привык жить с удобствами! Да и что греха таить – он отчаянно любил красоту! Погладив драгоценную инкрустацию на полированной поверхности шкафа, снова проклял тот день, когда герцогу вздумалось приехать жить сюда, в это поместье, которое дворецкий давным-давно привык считать своим.

Но ничего не поделаешь – мебель придется возвращать. Да и герцогскую посуду, на которой он привык за эти годы вкушать пищу, тоже. А как же будет недовольна его жена, вышедшая за него замуж только потому, что он мог обеспечить ей достойную жизнь! Об этом даже думать не хотелось, и он медленно побрел в спальню, на ходу скинув теплый дорогой халат, купленный на присвоенные доходы от имения.

Если управляющий проверит все его траты, не миновать увольнения, да еще и с позором! И как ему теперь быть?

Поутру, едва позавтракав, герцог приказал запрягать лошадей, еще раз подосадовав на собственную недальновидность. Ведь что стоило ему захватить с собой мага и амулеты переноса! Но вот только, поверженный в глубокую печаль-тоску, он ни о чем другом думать не мог.

Камердинер рассчитывал ехать со своим господином в покойной карете, но нетерпение Эрнольда было столь велико, что он отказался от всех удобств, приказав всем сопровождающим ехать верхом.

– Так будет гораздо быстрее, – ответил он на увещевания слуги. – К тому же обратно мы переместимся порталом, а для тяжелой кареты амулетов переноса нужно несколько.

Камердинер промолчал, но невольно подумал, что для своих любовниц герцог ничего не жалел, ведь он видел все даримые им драгоценные безделушки, подчас стоившие целые состояния. Экономил его светлость только на супруге – ей от него подарков перепадало до смешного мало. Вот только она этого не замечала, как не замечала и его быстро меняющихся любовниц.

Они ехали верхом по тряскому гравийному тракту до обеда, утомив лошадей. На отдых остановились в деревенском трактире. Появление столь знатных господ вызвало у хозяина настоящий шок. Пока увалень, служащий у трактирщика мальчиком на побегушках, ловил по двору на трапезу господам заполошно носящихся кур, герцог передыхал от непривычно длительного пути в отдельной комнате.

Господин Янг, отбивший о твердое седло весь зад, с трудом сдерживался, чтоб не стонать. По его мнению, цель, к которой они так стремились, вовсе не заслуживала подобных страданий. Имение герцогини никуда бы не делось, прибудь они туда с комфортом на пару дней позже. Но Эрнольду возражать не следовало, это он за годы длительной службы усвоил хорошо. Раз уж ему взбрела в голову блажь мчаться, как на пожар, все его спутники будут молча исполнять его требование.

К удаче сопровождающих герцога мужчин, подменных лошадей в этой дыре не оказалось, и, чтоб дать замученным коням передых, им пришлось переночевать в трактире, причем более-менее сносный ночлег оказался лишь у самого Эрнольда, остальным же пришлось довольствоваться тюфяками с сеном, разложенными на полу в общей трапезной.

Когда поутру они пустились в путь, у всех болели и бока и спины. Но к вечеру следующего дня, потратив на обед в лесу целых полдня, давая остыть лошадям, они прибыли в поместье, оставленное Генриетте ее тетушкой.

Эрнольд бывал здесь только раз, он даже не помнил, по какому поводу, и теперь, неспешной рысцой проезжая мимо ухоженного села, невольно заметил, что оно кажется довольно зажиточным и ухоженным. Ему даже стало слегка досадно. Он-то втайне надеялся выступить этаким благодетелем, хотя бы так заслужить прощенье супруги. Ему отчаянно не хотелось думать о ней как о навеки его покинувшей. Когда он закрывал глаза, ему казалось, что она рядом – протяни руку, и дотронешься. Потому-то ему и не хотелось возвращаться в жестокую реальность.

Парк возле господского дома был на редкость красив даже в это холодное время года. Розы, замороженные инеем, сверкали на солнце, заставляя любоваться столь совершенной красотой. Герцог со своими людьми тихо ехал по аллее, когда начался какой-то странный переполох. Но он посчитал это вполне