Греческое искушение - Тина Фолсом

— Меня-то ты убедил, — сухо ответила она, все еще не двигаясь. — От этой штуки жарко. Я чувствую тепло отсюда.

Гермес рассмеялся и указал на огонь.

— Это вентиляционные отверстия, направляющие на нас горячий воздух, чтобы иллюзия казалась реальной.

Пенни покачала головой, все еще не веря своим глазам.

— Все это так нереально.

Он потянул ее за руку и повел к огненной реке.

— Реальность относительна. — С ободряющей улыбкой он подвел ее к самому пламени, затем просто шагнул в него, как до этого в стену, увлекая ее за собой.

Никакие языки пламени не лизали ее тело, жар не опалил кожу. К тому моменту, как ее мозг осознал этот факт, они уже были на другом берегу.

— Река Стикс, — объявил Гермес, взмахом руки указав на бурный поток.

Куда хватало глаз, вдоль берега стояли в длинных очередях люди. Десятки, если не сотни тысяч. Они выглядели несчастными и растерянными. Плеск в воде привлек ее внимание. Она несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что ей не кажется, но видела правильно: лица, искаженные страданием, боролись за то, чтобы остаться на поверхности.

— Боже мой, — в страхе прошептала Пенни.

— А, да, те, что в воде, — самые нетерпеливые. Не смогли дождаться своей очереди на переправе, — пояснил Гермес, указывая на длинную очередь.

— Но они же тонут. Смотри! — она указала на души, проигрывавшие битву с бурной рекой.

— В подземном мире никто не может умереть по-настоящему, хотя те, кто тонет в реке, становятся рабами-гребцами.

Она ахнула.

— Для чего?

Гермес указал на начало длинной очереди, где был пришвартован паром.

— Они будут вечно грести на галере, перевозя другие души.

Она прищурилась и теперь разглядела прорези на нижней палубе, из которых торчали длинные весла. В тот же момент она заметила на их стороне реки торговцев, продающих мороженое, чуррос и другие закуски.

— Чем они платят за еду или, собственно, за переправу? В мифах говорится о плате за пересечение.

Гермес улыбнулся.

— Верно. Мы принимаем визу и мастеркард.

— Но это же души мертвых. Они не могут взять с собой кредитные карты. И даже если бы могли, их родные наверняка уже заблокировали счета.

Он одобрительно кивнул, оценив ее сообразительность.

— И да, и нет. Есть льготный период. Пока их смертное тело не предано земле или огню, они могут использовать любые средства, которыми владели при жизни. По прибытии сюда им выдают виртуальную кредитную карту, но она исчезает в тот же миг, как тело хоронят или кремируют. Так что время дорого.

— А что случится, если они не успеют переправиться вовремя?

— Они застрянут на этом берегу реки.

Она огляделась.

— Выглядит не так уж плохо. Еда есть. — Она вытянула шею. — Это что, бар?

— Да, но помни, что платить им будет уже нечем. На той стороне Стикса все их нужды удовлетворяются бесплатно.

— О нет, что же будет с теми, у кого кончатся деньги и кто не сможет пересечься?

— Они присоединятся к рабам-гребцам на пароме…

— …и будут работать веслами вечность, — закончила она его мысль, и до нее дошло.

Гермес взял ее за руку.

— А теперь навестим Аида.

Он снова заключил ее в объятия, и через секунду земля ушла из-под ног, а ее саму подняло высоко в воздух. Это отличалось от их прежнего телепорта. Движений было меньше, она чувствовала себя устойчивее, несмотря на осознание, что они парят в нескольких футах над землей. Пенни держала глаза открытыми, не желая ничего упустить. Черт возьми, она летела! Вернее, летел Гермес, а она вцепилась в него, как в спасательный круг.

Страх понемногу рассеивался, и его место занимало другое чувство — волнение. Она действительно в подземном царстве Аида! Она в месте, где никогда не бывала живая душа. Как профессор греческой мифологии, она не могла не оценить этого, несмотря на странные обстоятельства, которые привели ее сюда. Наконец-то, она воочию увидела то, о чем прежде лишь читала в книгах. Увидела то, о чем другие в ее области науки могли только мечтать.

Пенни водила глазами по сторонам, пока Гермес безопасно опускал их на противоположный берег. Вдалеке она различила большой темный средневековый замок. Она указала на него.

— Это дворец Аида?

— Довольно вычурно, не правда ли?

— Хотя в некотором роде именно таким я его и представляла. Ну знаешь, мрачный, зловещий…

— Чтобы Аид этого не услышал, — перебил он, ведя ее по тропинке к замку. — Он не считает себя злым. И он таковым не является. Но должен поддерживать репутацию.

Она искоса взглянула на него.

— Репутацию?

— Да. Ради сохранения мира на земле он должен позволять всем верить, что подземный мир — ужасное место. Время от времени он посылает одного из своих приспешников в мир смертных, чтобы те распространяли лживые слухи, поддерживая веру в то, что здесь адски плохо. Потому что если станет известно, что тут не так уж скверно, какой тогда будет сдерживающий фактор для ужасных преступлений?

— О! — Тогда она кое-что вспомнила. — Но что насчет Персефоны? Он же похитил ее и заставляет жить здесь полгода.

— А, да, это! — Гермес потер шею. — Лучше не упоминай об этом при Аиде.

— Почему?

— Потому что на самом деле все было не так, как думают смертные. Это Персефона влюбилась в Аида и хитростью заставила его жениться на себе. Он постоянно пытается от нее избавиться, и она на время уезжает, но потом пробирается обратно и соблазняет его, чтобы он позволил ей остаться. Видимо, секс у них что надо. Но Аид не моногамен. Никогда таким не был и не будет. Поэтому он и не хотел жениться на Персефоне.

Неверие охватило ее.

— Ты не можешь говорить это серьезно. Во всех мифологических книгах все переврано?

Гермес кивнул.

— Ага. — Затем подмигнул. — Неплохая тема для новой захватывающей книги, да?

Она почувствовала, как краснеет, потому что только что подумала об этом же.

— Ты же знаешь, я никогда не смогу об этом написать. Никто не поверит.

— Не узнаешь, пока не попробуешь.

— Ты что, серьезно предлагаешь мне написать об этом?

Он улыбнулся ей, и глаза его заблестели.

— Лучше, чтобы ты писала об Аиде, чем о моих сандалиях.

Она быстро отвела взгляд, и чувство вины снова защемило сердце.

— Мне жаль, что я это сделала. Я не хотела причинить все эти…

Его ладонь на ее предплечье остановила ее.

— Мы поговорим об этом позже.

Не успела она кивнуть, как они оказались