Край воды - Анастасия Бауэр

— А у меня есть выбор?

— Да, ведь именно ты держишь нож! — окончательно развеселился Олег. — Тот, кто сильнее, всегда имеет право выбрать, что случиться в следующую секунду. Таков закон.

— Этому тебя богатенькие папа с мамой научили? — огрызнулась она, чувствуя себя полной идиоткой, несмотря на злость.

— Нет, я узнал это в тридцать, — невозмутимо ответил он. — А теперь давай нож, только не острием вперед.

С шутливым страхом он протянул руку.

Нина отдала нож, не сводя глаз с него. Несмотря на его жутковатую манию, он оставался возлюбленным и на нее вдруг нахлынули сентиментальные воспоминания, потому что Олег появился в один из сложнейших моментов их жизни с Леней. Протянул им руку помощи, пытался поддержать Нину, помочь, но в ответ получал лишь черную неблагодарность.

Нина бессознательным жестом протянула ему ножик, ощутив окончательное изнурение и почти дочернюю благодарность к этому человеку, особенно когда он крепко сжал ее пальцы.

— Я рада тебя видеть, — сказала Нина. Как ни странно, она была искренна.

— Здесь подают хорошую икру из осетра и водку к ней, — сказал он, садясь. — Я знаю, тебе надо расслабиться. Потому я выбрал этот ресторан для тебя: мне нравится устраивать тебе праздники.

Она нервно облизнула губы.

— Не хочу ничего связанного с алкоголем. И водку не буду.

Он пожал плечами.

— Я тебя сегодня вдохновляла в твоем творчестве? — неожиданно для себя спросила Нина.

— Конечно, — Олег мечтательно улыбнулся.

— Библиотека — это я, правда? Только она красивей меня, а мне никогда не оказывали такие почести.

— Для меня ты всегда была красивее, — ответил он.

Как не стыдно молоть такую сентиментальную чушь, мысленно упрекнула себя она. Но этот псих напротив, кажется, действительно хотел сделать мне приятное и угодить этим вечером, чтобы я немного расслабилась. Как это укладывается в планы? Ведь когда-то надо будет переходить к делу, увести меня на глубину озера и скинуть в прорубь, утопить в ванной.

— Вижу, ты охрип, — сказала она, — меньше будешь разгуливать голым в мороз. Так тебе и надо, и радуйся, что у меня есть сироп.

— С ума сойти, ты решила обо мне позаботиться, — произнес Олег.

— Я храню его в сумочке, в кармане. Мне не сложно, — пояснила она, взяла стакан и стала капать. — Чашки, ложки, поварешки, утонули две матрешки…

— Не надо.

— Что смотришь? Считалочку не знаешь? Пей, или третья ложка лишняя, не надо?

— Ох, — сказал Олег и как струна выпрямился на стуле.

Дело приняло чрезвычайно неожиданный оборот. Неужели это слеза? Неужели у Олега бывают эмоции? Теперь Нина испугалась. Она понимала, что рассчитывала лицезреть серийного убийцу, его железный самоконтроль. Олега, который исподтишка промокнул глаз салфеткой, она ненавидеть не сможет. Держать ухо востро можно только с бессердечными.

Ужинали они в основном молча.

Если вдруг упал нож, а за ним и вилка, не следует поднимать их. Сидеть нужно прямо. Губы рукой не вытирают. Бумажными салфетками не вытирают, а промакивают. Для трясущихся испачканных пальцев используют только бумажные салфетки. Я смогу переночевать вместе с ним и не сдохнуть от страха, я смогу переночевать вместе с ним и не сдохнуть… Олег улыбнулся.

Выходя из-за стола следует класть салфетку справа от тарелки. Следует улыбаться — это удобно делать во всех непонятных случаях. Она снова умудрилась споткнуться и грохнуться вниз. Олег буквально поймал Нину на лету.

— Как ни называй, а нам нужно кончать с этим свиданием. Я не в форме, слишком нервная, — мягко уговаривала она. — Ночью ты еще пожалеешь о такой гостье. Будешь грустить.

Олег наморщил лоб.

— Грустить? — переспросил он. — Да что ты знаешь о грусти?

* * *

Почти на каждом углу от зала для совещаний до буфета, у стен стояли слегка взволнованные люди и измученные уборщицы, прибиравшие там, где сумели найти простор среди длинных заполненных коридоров. По офису, вздымаясь и опадая, прокатывались бурные волны нестройных обсуждений. Сотрудники строительной компании медленно расходились по кабинетам после ежегодного итогового собрания.

Непривычная к подобному оживлению, посягавшему на покой темного пятничного утра, Нина заерзала, спрятала лицо за экраном компьютера и прикрыла глаза, обеспокоенная в нервном ожидании каким-то неприятно громким голосом Карасевой и ее движениями в отделе.

Когда же она услышала фамилию владельца этого офиса, произнесенную на высоких тонах, сердце Нины заколотилось в неконтролируемом испуге. Она заморгала, пытаясь сдержать его дикое биение, через силу оторвалась от экрана компьютера и вгляделась в чернильную тьму шкафов из архива. На низеньком пуфике рядом с заполненными полками продолжала вертеться начальница. Всего лишь говорит по телефону, с облегчением подумала Нина; конечно, ее взбудоражило нервное поведение и ворчание Маргариты Павловны и Нина против воли прислушалась.

— В целом удачное собрание! — воскликнула она. — Подвели итоги в конце года. Почем я знаю, куда Петровский после него ушел. Побыла у него сколько надо в подмоге, и все. Просила передать что у меня голова заболела. Мне, знаете, становится нехорошо когда он устраивает фокусы с итальянскими удавками. Да, галстуком своим дергал. Туда-сюда. Туда- сюда.

Карасева вдруг обиделась.

— Я нахожу это совершенно нормальным, привыкла, — объявила она. — Уже через неделю, как сюда устроилась, поняла что подобно ему буду работать неустанно, с утра до вечера, в таком же убийственном темпе, не валясь с ног и не жалуясь. Чем больше обязанностей он возлагал на меня, тем больше я выполняла. Наш Олег Константинович действительно поднялся на самый верх, а я трудилась рядом с ним без нытья и жалоб. По-правде говоря, мне льстит что я стала неоценимым сотрудником, и он, верный обещанию, по-царски вознаградил мою преданность и самоотдачу: да, — теперь моя зарплата больше, чем у любого начальника отдела компании. Стоп, стоп. Остальное — секрет.

Теперь Карасева последовала с трубкой вглубь архива и молча ждала, пока не договорит ее коллега. Отработанным жестом она по пути вручила Кристине груду папок, которые было необходимо обработать. У Нины за столом, очевидно, сдали нервы при виде незнакомых папок, и она с трудом подавила желание завопить на весь отдел как резаная.

— Теперь хрущевки эти аварийные ему покоя не дают. Как пить дать он достучится до Минкапстроительства и выше. Ох, уж этот Олег Константинович! Пламя смерти для всей городской рухляди.

Карасева и женщины, смеясь, переглянулись, Кристина подмигнула.

— Разумеется, разумеется и огонь возрождения тоже он. Да, люблю я его! Говорю, люблю. Все. Перерыв.

Она поправила бант на платье и нежно повторила:

— Перерыв. Пойдемте в буфет, съедим там по салату.

Бедняжка Карасева для всех приняла вид человека часто страдающего от мигрени и убедительно повалилась