Госпожа рабыня - Анна Осокина

Она хотела засмеяться, шутливо оттолкнуть его, сказать, что не время для таких игр, но он посмотрел на нее снизу. И казавшиеся черными в свете одного лишь факела глаза сказали слишком многое. Столько голода и нетерпения было в них! Столько темного огня, что слова застряли в груди, так до конца и не оформившись в мысль. Она протянула пальцы к его мягким волосам, они прошлись по его голове и замерли на щеке, возле губ. Не отрывая от нее взгляд, он поцеловал каждый палец, легко прикусывая…

* * *

В доме царил переполох. Йанетта и Эрмина собирали господ в дорогу. Паковали вещи, Зелья вовсю строгала, жарила, пекла и тушила им еду в дорогу. Ясне же никогда не поручали заботы по дому, поэтому она предпочитала пережидать бурю, которая поднялась в жилище Титума, у себя в каморке.

Однако дверь оставалась открыта, и она видела, как сновали туда-сюда рабыни. Вдруг какие-то звуки в гостиной привлекли ее внимание. Она прислушалась и поняла, что хозяин и хозяйка говорят о ней. Ясна тихо вышла из спальни и пошла по коридору на разговор. Авина повысила голос, и это казалось Ясне очень странным. Она всегда говорила с мужем спокойно и покорно.

— Нет, Титум! Мы не возьмем ее с собой! Выбери Эрмину или Йанетту. Можем даже Зелью взять, но не Ясну! — в ее голосе звучали какие-то истеричные нотки.

— Ясна едет с нами, — твердо сказал хозяин.

И внутри у невольницы все опустилось. Если он заставит ее ехать, то все пропало. Весь план пойдет пеплом по ветру! Она оперлась о стену, чтобы не упасть на ослабевших ногах. Вот и все. Авина никогда открыто не выступит против мужа.

Но в этот раз хозяйка ее удивила: она продолжила спорить.

— Ясна еще ничего не умеет. Она не сможет помогать мне в поездке, — возразила та уже ровным тоном.

— Тебя ведь не это смущает, Авина, — так же спокойно заметил Титум. — Так ведь?

Она долго ничего ему не отвечала. Ясна думала, что уже и не дождется ничего, но женщина тяжело вздохнула. Так громко, что этот вздох был слышен даже из коридора.

— Мой отец не должен видеть, как она похожа на меня. Он сделает неправильные выводы. Это позор для меня, Титум! Как ты не понимаешь?

— Значит, я не поеду вовсе.

Голос его оставался невозмутим. Но у Ясны кровь отлила от лица, пальцы рук заледенели, несмотря на жару. Она вдыхала воздух часто и неглубоко.

— Отцу исполняется восемьдесят пять, если я не поеду в этом году, могу больше его не застать в живых, — голос Авины дрогнул.

— Я ведь не запрещаю тебе ехать, бери Криона, бери с собой Йанетту или Эрмину. Поезжайте.

— Ты… Ты правда опустишь меня одну?

— Делай что хочешь, Авина, — сквозь ровный тон проступали нотки зарождающегося гнева. — А у меня много работы.

Ясна услышала, как он стремительно приближается к ней, и чуть успела юркнуть в небольшой чуланчик с хозяйственными принадлежностями. Он прошел мимо нее и хлопнул дверью у себя в мастерской.

Сердце Ясны колотилось. Что это значит для нее? Как они убегут, если Титум не уедет? Нужно найти Варгрофа и все ему рассказать! Но только она приоткрыла дверь каморки, как увидела воина, который шел по коридору. Не говоря ни слова, она схватила его за руку и втащила в свое укрытие, быстро-быстро зашептав ему в самое ухо все, о чем она услышала.

Они стояли в полной темноте, ведь здесь не было окон. И даже сейчас, в такой нелепой и в некотором смысле опасной для них ситуации, его близость волновала ее. Пока она сбивчиво рассказывала, он крепко обнимал ее, словно желал использовать каждый возможный миг для прикосновения. А когда замолчала, нашел ее губы своими, и на несколько мгновений Ясна забыла даже о том, что план их побега трещит по швам.

— Я должен отлучиться, возможно, придется отложить все до более подходящего момента.

— Варгроф…

— Милая, послушай, мы уже совсем близки к победе, потерпи еще немного, пожалуйста! Я попробую что-то придумать на сегодня, но не обещаю.

— Ладно, только будь осторожен, прошу тебя.

— Я всегда осторожен.

Он коснулся своим лбом ее лба. Они постояли так еще несколько дыханий. А потом воин приоткрыл чулан и, убедившись, что никого поблизости нет, вышел. Спустя некоторое время после него это сделала и Ясна.

Оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что наемник действительно что-то придумает.

Когда солнце стояло в зените, госпожа Авина с Йанеттой и Крионом покинули дом. Титум продолжал работать, даже не вышел проводить жену. Варгроф вернулся, но в дом не заходил. Все время оставался во дворе. Ясна же, не желая привлекать внимания, сидела в комнате. Раньше она могла бы пойти на кухню к Зелье, но после неудавшегося побега женщина была с ней не слишком приветлива. Да и Ясна чувствовала свою вину перед ней, а потому не рвалась общаться.

И все же следовало хорошенько подкрепиться, если ночью она все же покинет этот неуютный дом. Когда солнце медленно ползло к горизонту, Ясна пришла на кухню к чернокожей рабыне. Та без слов поставила перед девицей тарелку с лепешками и овощным рагу.

— Он взял из погреба несколько бутылей, — вздохнула Зелья. — Это не к добру.

Ясна даже удивилась, что чернокожая заговорила с ней первая.

— Кто?

— Господин Титум. Это происходит редко, но когда все же случается, они всегда ругаются с госпожой Авиной.

— Но ее сейчас нет, — заметила Ясна.

— Дадут боги, все обойдется, — вздохнула собеседница.

— О чем ты?

Зелья не ответила. Она налила Ясне дымящийся травяной отвар.

— Пей.

Та не стала спорить, а занялась ужином.

— Послушай, Зелья… — заговорила невольница, уже когда закончила есть и вытерла крошки с губ. — Прости меня за тот раз. Я не хотела тебя подставлять.

Она долго не отвечала.

— Я обижалась на тебя, девочка, да, — как-то невесело улыбнулась Зелья. — Но потом поняла, что совершенно не знаю, что тебе пришлось пережить. Я рабыня с рождения, но меня никогда не секли. Как-то не доходило до этого. Мать воспитала меня так, что я всегда знала свое место. А у тебя совсем другое место. И не здесь. Сейчас я это уразумела.

Ясна даже не знала, что сказать на такое откровение.

— То есть ты не держишь на меня зла?

— Не держу, — Зелья накрыла своей пухлой темной ладонью ее маленькую, казавшуюся по сравнению с ее почти детской.

Ясна улыбнулась и хотела сказать что-то в продолжение беседы,