Госпожа рабыня - Анна Осокина

И даже расслабил руку на горле. Посмотрел на нее. И этого оказалось достаточно. Резким движением она вытянула заколку из прически и воткнула прямо в один демонический глаз. Второй расширился в ужасе. Ясна, глядя на это, только глубже вогнала шпильку.

Титум не издал ни звука. Дернулся всем телом и обмяк.

Только сейчас Ясна поняла, что задержала дыхание. А теперь оно будто нагнало ее. Сердце выпрыгивало из горла. Рабыня выползла из-под мертвого тела. И застыла.

Из спины Титума торчал ятаган Варгрофа. Он смотрел на Ясну так, будто не мог поверить в то, что произошло.

Несколько мгновений они просто таращились друг на друга, пока между ними не промелькнуло понимание. Они ударили одновременно: в сердце и в голову. Ясна медленно сползла с кровати. Кое-как поднялась и на полусогнутых ногах сделала шаг к Варгрофу. Он подхватил ее на руки и прижал к себе.

И только в тот момент ее в полной мере накрыло понимание того, что она совершила. Она убила человека. Нет, не человека. Демона. Безумца. Своего обидчика. Свой ночной кошмар! Он больше никому не причинит вреда.

— Я свободна, — произнесла она, сама не веря в то, что говорит. — Я свободна, Варгроф!

— И больше никто эту свободу у тебя не отнимет.

Эпилог

Ясна и Варгроф быстро покинули земли согуров, оправившись прямиком в пустыню. Она не знала, что стало с рабынями и с Авиной. Но в голове никак не укладывалось то, что ни Зелья, ни Эрмина не согласились бежать с ними, даже когда Ясна сообщила о гибели хозяина. Она думала, что женщины обрадуются и пойдут с ней, но они обе отказались.

— Мы подождем до утра, девочка, — сказала Зелья ей на прощание. — И только потом позовем стражников. Но не заставляй нас идти с тобой. Я уже слишком стара, чтобы что-то менять.

— Ну а ты, Эрмина? — выразительно посмотрела на нее Ясна. — Неужели не хочешь стать свободной? Неужели не хочешь выйти замуж и родить ребенка?

Та смотрела на нее, и в глазах рабыни Ясна не видела понимания того, о чем она ей токует. Она слышала, но не слушала. Только качала головой.

— Нет, нет, это мой дом. Куда я пойду?

— Нам надо уходить, — тронул Ясну за плечо Вргроф, и она позволила себя увести. Позволила усадить на мула в соседнем переулке и вывезти в пустыню, где их ждал проводник, который повел самым коротким путем из всех возможных. Уже через несколько дней они подошли к границе. Но Ясна не переставала прокручивать в голове разговор с невольницами.

— Почему они отказались? Почему, Варгроф? — спросила она, сидя в одной и таверн приграничья. Только оказавшись здесь, беглянка смогла спокойно вздохнуть. Сюда за ней никто не погонится.

И вообще здесь было очень много воинов. Они все сновали по улицам с оружием. Может, наконец, готовились дать отпор обнаглевшим согурам?

Первым делом она сменила одежду на платье привычного покроя. Варгроф купил ей все в лавке готовых нарядов. И Ясна смогла сменить ненавистные сандалии, которые она получила вместе с новым мулом, на нормальные легкие кожаные туфли. В них она чувствовала себя более уверенно. Как будто только так могла твердо стоять на ногах.

Варгроф пил квас из большой глиняной кружки. Он пожал плечами.

— Они никогда не знали свободы, Ясна. Не кори их за это. Для них это слишком страшное слово. Думать за себя, решать за себя, остаться без крова и еды, самим зарабатывать себе на пропитание. Все это слишком сложно.

Она надолго задумалась, переваривая его слова. Так крепко ушла в себя, что не заметила выражения, с каким смотрел за ее спину Варгроф. У него приоткрылся рот от удивления.

Сзади что-то грохнуло. Только этот звук вернул ее в реальность. Сердце екнуло от его взгляда. Неужели их выследили? Но тогда почему Варгроф так спокоен, только смотрит, будто призрака увидел. Как в кошмарном сне, где за спиной стоит чудовище, она медленно повернула голову и вскрикнула.

— Ясна! — под ногами у матери лежал мешок, очевидно, это он, упав, наделал столько шума.

— Мама! О боги! — бывшая рабыня подхватилась. — Мамочка!

Она кинулась к ней на шею, не обращая внимания на косые взгляды. Слезы радости застилали глаза. Ясна крепко сжимала в объятиях ту, которую, думала, навсегда потеряла.

А в следующий миг услышала еще один до боли знакомый голос, который просто не мог звучать по-настоящему. Она подумала, что это всего лишь радостный сон.

— Ясна?! — крепкие объятия брата, только что вошедшего в таверну, вернули ей веру в реальность.

— Но ка-а-ак? — всхлипнула беглянка и прижалась к родным. — Я видела, как ты умер!

— Я не умер, сестренка. Просто был ранен. Меня нашла и выходила Ждана, — прижимая к себе обеих женщин, сказал Ямис.

— Как тебе удалось сбежать? Маму я, хвала богам, смог найти и выкупить.

— Просто она очень сильная. Настолько крепких духом людей еще поискать нужно, — донесся до них голос Варгрофа.

— Варгроф! Друг! — Ямис отстранился и принялся обнимать наемника. — Вы вместе?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил воин.

— Он нашел меня и помог выбраться из плена, из рабства, брат!

— Давайте мы сядем и обо всем поговорим, — предложил Варгроф. — Мы тут целое представление устроили для посетителей.

Только теперь Ясна смутилась. Она взяла мать под руку и усадила за стол рядом с собой.

— Ужин на четверых, будьте так добры, — подозвал разносчицу Варгроф.

— На пятерых, — поправил его Ясмис, который еще не успел занять место.

И в тот же момент в дверях появилась Ждана. Горной козочкой она влетела внутрь и, не замечая никого вокруг, кинулась к Ямису, как будто только он для нее существовал. Она прижалась к нему и поцеловала в щеку совсем не как служанка, а будто была его… полноправной женой!

Ясна посмотрела на их запястья, на которых красовались обручальные браслеты.

— Прости, что так долго, решила освежиться, вы уже заказали ужин?

И только произнеся это, она окинула взглядом тех, кто сидел за столом. Ждана радостно пискнула.

— Госпожа Ясна! — Ждана подлетела к ней и заключила в объятия.

Та обняла ее в ответ.

— Кажется, я теперь сестра тебе, а не госпожа, — засмеялась она, указывая на ее браслет. — И как же так вышло?

Она с озорными огоньками в глазах посмотрела на бывшую служанку, а потом на брата. Кажется, он смутился.

— Ну, Ждана всегда мне нравилась, а потом это ранение… Я потерял почву под ногами, и только она вернула меня к жизни.

Теперь уже зарделась его