Госпожа рабыня - Анна Осокина

— Авина! — кричал хозяин. — Авина, немедленно подойди ко мне!

У чернокожей женщины расширились глаза так, что, казалось, белки буквально вылезали на лоб.

— Прячься, девочка, не нужно, чтобы он нашел тебя в таком состоянии!

Сама же Зелья быстро вытерла руки о рушник и направилась в пасть льва. Ясна даже не думала, что в этой невольнице столько храбрости. Она сама ни за что по доброй воле не подошла бы к Титуму сейчас. Голос его все приближался. И интонации звучали совсем не так, как обычно. Он был пьян.

Ясна выглянула из кухни и, убедившись, что хозяина поблизости не наблюдается, кинулась на улицу. Там уже темнело. Дадут боги, переждет бурю в купальне. Может, он быстро заснет, и тогда можно будет осуществить такой желанный побег.

Но ей не суждено было успеть выбежать наружу. В коридоре она наткнулась на Варгрофа в полном облачении, который, по всей видимости, тоже услышал хозяина и искал ее.

— Скорее! Нам нужно уходить немедленно, я видел его, он не в себе! — в глазах воина стоял неподдельный страх.

И Ясна знала, что боится он за нее.

— Нельзя! — вдруг поняла она, и эта мысль больно ударила по голове. — Нельзя! Если он не найдет меня, то поднимет тревогу! Нас найдут раньше, чем мы выедем из города! — в панике шептала она. — Нужно ждать, Варгроф!

— Авина! — продолжал звать хозяин откуда-то из гостиной.

— Господин, она уехала к отцу на именины, — раздался голос Зельи.

Титум взревел. Такой звук мог бы издать дикий зверь. От этого волосы на руках и затылке Ясны встали дыбом. Что-то грохнуло и разбилось.

Силуэт хозяина возник в темном коридоре. Мужчина шел неровно, пошатываясь.

— Ясна, спрячься куда-нибудь, — тоном, не терпящим возражений, приказал Варгроф.

Но Титум их уже заметил. В руке он держал глиняную бутыль, то и дело прикладываясь к ней.

— А вот и ты, — он оттопырил один палец от бутыли и указал им на рабыню. — Иди ко мне, девочка!

— Господин, не думаю, что это хорошая мысль, — заступил ему дорогу наемник. — Вы легли бы да поспали.

Титум посмотрел на Варгрофа так, будто только что его увидел, хотя не заметить его в узком коридоре мог только слепой. Зеленоглазый демон слепым точно не был.

— Это мой дом, а в своем доме я буду делать то, что пожелаю! — зло кинул он воину. — Не забывай свое место, наемник!

Куда девалось все уважение и благодарность за спасенную жизнь? Пойло, которое он глотал, будто лишало его разума.

— Вон из дома! Охраняй двор!

Ясна видела, как руки Варгрофа дернулись к ятагану. Она незаметно коснулась его ладонью и покачала головой.

— Нет, — шепнула она. — Если ты его убьешь, нас будут искать гораздо более тщательно.

— Вон, я сказал! — снова взревел Титум и толкнул в грудь Варгрофа.

Тот даже не пошатнулся.

— Варгроф, уходи! — сказала Ясна уже громче.

Хозяин расхохотался.

— Слышал?! Слышал?! — он продолжал хохотать, и от этого смеха пробирали колючие мурашки, от него веяло безумием. — Она сама этого хочет. Правда, девочка?

Лучше было не раздражать его еще сильнее. Она вышла из-за широкой спины наемника. Тот инстинктивно выставил руку, останавливая ее, но она мягко ее отвела и шагнула ближе к Титуму.

Тот довольно крякнул.

— Ты научилась послушанию? Давай-ка проверим. Иди в спальню.

Тяжелый ком скрутился чуть ниже груди. Стало трудно дышать. Он снова будет делать это. Но она выдержит. Все вынесет, а когда он уснет, они уйдут. Ясна оглянулась на Варгрофа, стараясь взглядом передать мысль. Она не знала, понял ли он что-то, но всем сердцем на это надеялась.

— На улицу, Варгроф! — уже отдаляясь от него, повторил Титум.

Он как будто приказывал сторожевому псу. Возможно, именно им и представлялся ему сейчас Варгроф. Ясна больше не оборачивалась. Не видела, послушал ли наемник хозяина. Она шла, сжимая челюсти все сильнее и сильнее.

Вот и порог спальни. Титум вошел следом за ней, даже не потрудившись закрыть дверь. Зелья и Эрмина куда-то спрятались. Если бы Ясна только могла, она поступила бы точно так же. Но не имела права, потому что только она и была способна остановить гнев Титума, чтобы он не перерос в безумие. Может быть, если она будет делать все так, как он хочет, тот не станет зверствовать.

Она остановилась в ногах кровати, ожидая, что он станет ее привязывать, но Титум не сделал этого.

— Встань на четвереньки, — тихо сказал он.

Сердце Ясны, до того пребывавшее в относительном спокойствии, несмотря на опасность ситуации, припустило галопом. Он же не?..

— Делай, — хозяин толкнул ее в спину на кровать, но она схватилась за шест и устояла, повернувшись к мужчине лицом.

В сумраке радужки его сверкнули, отразив лунный свет. И он казался сейчас не человеком. Какой-то темной злой сущностью, которая только имеет человеческую оболочку. Ясна стояла с широко раскрытыми глазами и ничего не могла поделать с паникой, которая захватила ее, начиная от груди и расходясь по всему телу. Ноги ослабели, поэтому, когда он, даже не выпустив бутыль из рук, навалился на нее, Ясна упала, придавленная его телом. Она чувствовала, что остатки липкой жидкости выливаются из горлышка, пачкая и его, и ее.

— Авина, любовь моя, — дышал он ей в ухо.

— Ясна! Я Ясна! — чуть способная вдохнуть под его тяжестью, зашипела она.

Но он будто ее не слышал, шептал имя жены, а руки его шарили по телу рабыни. Ясна тихо захныкала. Она не ожидала такого поведения. То, что он станет сечь ее — да, но не вот это. Девица уже почти хотела позвать Варгрофа. Она была уверена, что тот где-то неподалеку, но ему нельзя было видеть это, иначе он просто убьет Титума. Если другие рабыни поднимут шум, и она, и Варгроф погибнут.

Пальцы хозяина нашли ее горло и сомкнулись на нем одной рукой.

— Ненавижу тебя, — снова в самое ухо прохрипел он. — Ты меня не слушаешься, совсем перестала бояться! Ненавижу!

Ясна не знала, к кому он обращается. И не хотела знать. Он был безумен. И волны ненависти изливались из него, она ощущала их почти физически. Невольница почувствовала, что начинает задыхаться. Он так вжал ее шею в кровать, что деревянная шпилька, которой она скрепила волосы, больно впилась в голову. Собственная ярость помогла справиться с паникой. Руки были свободны. Ногами Титум пытался вклиниться между ее бедер. И она позволила ему это сделать. Он на миг замешкался.