Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

Но, кажется, всё было в порядке. Одежда сидела аккуратно, чистая, без следов боя. Хотя — я была уверена — это была совсем не та одежда, в которой он уходил. Значит, он успел вернуться, переодеться, привести себя в порядок. Успел сделать всё, чтобы я не волновалась.

От этой мысли в груди стало щемяще больно.

Наверное, я слишком долго смотрела на него. Потому что он вдруг едва заметно напрягся, будто почувствовал мой взгляд, и открыл глаза.

Взгляд был усталым.

Я поспешно вытянула свою тонкую руку из-под одеяла и подняла её, показывая чистую кожу там, где ещё вчера чернела метка.

— Я… я не знаю, кто это был, — голос всё ещё предательски дрожал. — Не знаю, откуда он появился. Но он просил передать тебе, что ничего не знал. Что не причастен к тому, что происходит. И… насколько я могла понять… это был его способ откупиться.

Дословно передала послание. Эрэйн сразу сел ровнее. Его взгляд скользнул по моей руке, задержался на месте, где раньше была метка. Челюсть чуть заметно сжалась.

— Кто это был, Эрэйн? — тихо спросила я.

Он молчал несколько секунд. Потом ответил спокойно, почти сухо:

— Это мой брат.

Слова упали тяжело.

— Он с мятежниками.

— Твой… брат? — переспросила я едва слышно.

— Да, — император поморщился, будто само признание причиняло физическую боль.

Он подался вперёд, поставил локти на колени, сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня пристально, прямо.

Я не выдержала его взгляда.

— Почему? — выдохнула я. — Почему вы по разные стороны? Почему всё так… неправильно?

Я действительно не понимала. Внутри поднималась глухая, беспомощная обида за них обоих.

Эрэйн какое-то время молчал, словно собирался с мыслями.

— Между нами пропасть, Соль, — произнёс он наконец тихо. — Он не простил мне, что я убил нашего отца.

Пауза повисла тяжёлой глыбой.

— А я не прощу ему, что он убил мою мать.

Я ахнула и инстинктивно закрыла рот ладонью.

В комнате стало невыносимо тихо. Даже воздух будто загустел.

Теперь тени под его глазами казались не просто следами усталости. Это были тени прошлого, которые он носил с собой каждый день.

Глава 50

Прежде чем мы продолжили разговор, Эрэйн распорядился принести завтрак.

Вскоре в комнате появился столик с едой: нежные хрустящие тосты с вареньем, омлет с томатами, ароматный травяной чай для меня и крепкий кофе для него. Запах свежего хлеба и масла мягко наполнил комнату.

Он сам лично проводил меня по коридору, снова удостоверился, что внутри туалетной комнаты никого нет. Однако щеколду попросил не закрывать.

— Оставь открытой, — тихо сказал он.

Я кивнула.

Сделала всё необходимое, умылась, задержалась у зеркала на секунду дольше обычного, заплела волосы в косу. Потом вернулась в комнату.

От мысли, что мятежники всё ещё могут меня найти, внутри начинал подниматься мелкий, противный мандраж. Казалось, тревога поселилась под кожей.

Эрэйн заметил это сразу.

Он подошёл, крепко обнял меня, прижал к своей груди. Его ладонь медленно скользнула по моим волосам, он распустил косу, которую я так аккуратно затянула в туалетной комнате, и стал перебирать пряди.

— Ни о чём не беспокойся, Ассоль, — тихо произнёс он. — Даже если мятежники тебя найдут, я разберусь с ними.

Я сжала края его белой рубашки, уткнулась носом в ткань и вдохнула. Кедр. Сандал. Его личный, такой притягательный запах.

И мне правда — стало спокойнее.

Он усадил меня на кровать, придвинул столик с завтраком. Я посмотрела на еду. Пахло аппетитно. Но я точно знала: стоит мне поесть — и меня снова скрутит.

Эрэйн молча намазал тост маслом, добавил варенье и передал мне. Я тяжело вздохнула. Сделала первый укус. Запила травяным чаем.

Потом потянулась к омлету. Осторожно отрезала кусочек. Ела медленно, прислушиваясь к собственному телу.

Эрэйн ничего не говорил. Просто внимательно следил, чтобы я ела.

И с каждым кусочком я вдруг осознавала, насколько голодна. А ещё, что привычная тошнота не приходит.

Я замерла.

Видимо, всё удивление отразилось на моём лице, потому что он сжал мою руку.

— Что такое, Соль?

— Мне… не плохо, — прошептала я. — Раньше я почти ничего не могла есть. Меня тошнило сразу. А сейчас… сейчас нет. Может, это временно. Может, желудок просто ещё не понял. Но я уже забыла, что значит есть без тошноты.

Он погладил мою руку, затем потянулся через столик, аккуратно заправил выбившуюся прядь мне за ухо и провёл пальцами по щеке.

— Может быть, рядом с истинным тебе станет легче.

Я невольно улыбнулась.

Мы доели завтрак в тишине. Спокойной, не давящей.

Когда закончили, нужно было переодеться. Я подняла взгляд на Эрэйна, он устроился в кресле и явно никуда уходить не собирался.

Я покраснела.

Отвернулась. Сняла халат. Потянулась к брюкам, надела их. Только потом стянула сорочку.

Позади послышался тихий вдох.

В следующую секунду я почувствовала тепло его тела у своей спины. Он подошёл так близко, что по коже пробежали мурашки.

Его ладонь медленно провела по выступающим позвонкам, очертила плечи. Он перекинул мои волосы на одно плечо и оставил горячий поцелуй на выступающих косточках. Снова провёл руками по плечам, по рукам — до самых локтей.

Моё дыхание сбилось.

Он молча взял рубашку со спинки кровати и сам надел её на меня. Развернул лицом к себе. Медленно застёгивал пуговицы одну за другой.

Под грудью должен был быть пояс, но он его не взял.

Вместо этого помог надеть жакет.

Потом развернул меня снова спиной к себе и усадил на стул. Взял расчёску.

Начал заплетать мои волосы.

И в этом было что-то настолько неожиданно нежное, что у меня защемило внутри. Я вдруг вспомнила руки матери, как она заплетала меня в детстве. Как я сидела маленькая, терпеливо ожидая, пока она закончит.

Горечь подступила к горлу.

Эрэйн, кажется, почувствовал перемену. Закончив косу, он сжал моё плечо, обошёл и встал передо мной. Поднял мой подбородок, провёл пальцем по нижней губе.

— Я хотел сказать тебе… Нам удалось спасти твою мать. Она жива.

Я резко вскочила.

Он тут же перехватил меня.

Я дышала жадно, не веря.

— Успокойся, Соль. Тебе нельзя волноваться. Поэтому я и боялся говорить сразу. Пока она спит. Лучше её не будить — она слишком истощена.

— Что с ней? Как? Как тебе удалось? — вопросы посыпались один за другим.

Он мягко усадил меня обратно на кровать. Сам сел напротив, в кресло.

— Нам нужно поговорить, — он подождал пока я успокоюсь,