Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

Я рассказала о странном беловолосом пожилом мужчине с зелеными глазами, в плаще с капюшоном и с посохом.

— В его внешности было что-то… неестественное, — сказала я, повернувшись к Эрэйну. — У него была словно не кожа на шее… а древесная кора.

Истинный нахмурился.

— Он был из Лесного клана, — тихо произнесла я. — По крайней мере, магия, которой он меня спеленал, была именно такой. Но я могу ошибаться. Вдруг есть какая-то разновидность…

Эрэйн согласно покачал головой.

— Нынешний Изумрудный клан в Древности включал в себя не только драконов. В него входил клан Змей, пока их не истребили. В Лесном же клане жили еще и друиды. У них был иной уровень связи с природой. Они были сильнее, их магия отличалась. Их кожа действительно могла принимать древесный вид, как броня, как чешуя для дракона. Сами они были одаренными магами, не драконами.

Он замолчал на мгновение, обдумывая.

— Судя по всему, именно друид создал метку. Ту самую, которой клеймят мятежников. Она не просто знак — это магическая печать, не позволяющая выдать тайну. Только их тайные учения способны на подобное.

У меня по спине пробежал холод.

— Мне нужно рассказать об этом Рейгарду и Керрану, — тихо сказал он.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — разрешил император.

Это был Армус. Он поправил указательным пальцем очки на переносице и произнёс:

— Леди Мелисса проснулась. Сейчас она ест.

Я резко встала. Эрэйн придержал меня за руку, коротко кивнул Армусу, а затем проводил меня к комнате матери. Она находилась в конце коридора, в противоположном крыле.

Когда я открыла дверь, первое, что увидела — исхудавшую женщину. Тонкую. Осунувшуюся. Но её глаза… её глаза горели.

Она услышала, как распахнулась дверь, и резко поднялась с кресла. На ней было простое тёмно-синее платье.

Я увидела маму и больше не смогла сдерживаться.

Бросилась к ней.

Мы обнялись.

Мама заплакала. Я тоже.

Она гладила меня по волосам, а я — её по плечам, по спине, словно боялась, что она исчезнет. Мы смотрели друг на друга и плакали, пока позади не послышались шаги.

Я чувствовала Эрэйна, даже не глядя на него. Чувствовала его напряжение. Его тревогу за меня.

Не знаю, откуда взялось это понимание, но наша связь за эти дни словно окрепла. Я будто улавливала его эмоции. А потом вспомнила Каллисту и Кайдена, ведь они как истинные общались друг с другом на каком-то ином уровне, понимали друг друга с одного взгляда. Неужели и у нас точно так же!

— Соль, тебе нельзя так волноваться, — мягко сказал он. — Леди Мелисса, прошу вас, не нужно слёз. С этого дня вам ничего не угрожает. Вашей жизни больше нет опасности. Никто не будет преследовать вас за то, кто вы есть.

Мама поцеловала меня в лоб и посмотрела на него.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Можно просто по имени, — ответил Эрэйн. — Мы ведь теперь родственники.

Я посмотрела на самых дорогих мне людей — на маму, на моего истинного — и в этот момент почувствовала такое острое, хрупкое счастье, что перехватило дыхание.

Я опустила руку на живот.

Мама проследила за этим жестом.

Охнула. Прикрыла рот ладонью.

— Доченька… ты беременна?

Она снова стала осматривать меня, словно не веря своим глазам. Провела рукой по моим волосам, по щекам.

И в её взгляде было столько любви, что не передать.

— Как же ты… как ты себя чувствуешь? Тебе очень плохо? Тебя тошнит?

— Так ты знаешь? — вырвалось у меня.

И тут же мысленно дала себе оплеуху. Конечно знает. Она ведь тоже меня родила. Она тоже проходила через тошноту, слабость, страх выкидыша. Я вцепилась в её плечи.

— Мам, мне очень плохо… Ты что-нибудь знаешь об этом? Что со мной происходит?

Мама посмотрела на императора поверх моего плеча. Тот не собирался уходить. Она тяжело вздохнула. Плечи её осунулись, будто вместе с воздухом из неё вышла часть силы.

— Мне нужно тебе кое в чём признаться, дочь.

Эрэйн тут же распорядился принести ещё одно кресло, потом император приказал, чтобы Армус снова проверил и меня, и маму. Лишь убедившись, что угрозы нет, успокоился. Но при этом оставил Армуса в коридоре на всякий случай.

Эрэйн был слишком заботливым. Я чувствовала, как мой истинный волнуется, хотя по лицу ничего не скажешь. Как слишком внимательно следит за каждым моим вдохом. И это грело душу.

Мама присела на край кровати. Мы с Эрэйном устроились рядом в креслах. Между нами на столике дымился травяной чай.

Мама странно косилась на нас. Недоумение читалось на ее лице. Я решила все же просветить ее сразу:

— Мам, я… в общем я беременная от Эрэйна. И мы истинные.

— Эм… — растерянность на лице мамы была неподдельной. Я покраснела как маков цвет. — А как же так получилось?

Эрэйн взял на себя роль рассказчика и довольно коротко пересказал все случившиеся.

Маме понадобилась не одна чашка чая, чтобы все это переварить. Эрэйн протянул руку ко мне, и я вложила в его ладонь свою руку.

— А ты мам, о чем хотела рассказать? — напомнила я ей.

Мама нервно теребила подол простого тёмно-синего платья. Смотрела то на меня, то на императора, потом снова опускала взгляд. Мы не торопили её.

Наконец она заговорила:

— Твой отец… вовсе тебе не отец, Соль.

Я замерла.

— Когда я познакомилась с бароном, ты уже родилась. Тебе был годик. Ты просто не помнишь этого. Твой настоящий отец был воином. Он служил на фронте. И погиб. Он даже не знал, что я беременна. Я хотела обрадовать его… но не успела.

Голос её дрогнул.

— Я осталась одна. Но моя мать — твоя бабушка — тоже была огненной драконицей. И её мать тоже. Это передаётся по женской линии. Мы знали: как только женщина беременеет, ей нужно вернуться на огненные земли. Там беременность переносится легче. Или нужно быть рядом со своим истинным. Все зависит от того, насколько силен отец ребенка.

— Мне и вправду легче рядом с Эрэйном, — растерянно прошептала я, почувствовала, как на моем запястье император нежно рисует узоры большим пальцем.

Мама тепло улыбнулась.

— Твоя драконица ищет источник. Ей тяжело без родной магии в этот период. Если отправиться на огненные земли и найти источник силы, то тебе станет еще лучше.

Я повернулась к Эрэйну. В его взгляде было столько понимания, что у меня защемило в груди.

— А как ты справилась? — спросила я, снова отвернувшись.

— Мы с твоим отцом тоже были истинными.