Молия - Маргарита Серрон

— Нет, нельзя, я хочу, чтобы она со мной была на балу. Ты видел, как она меня поцеловала? Все сразу поверили в наши любовные отношения. Ее невосприимчивость к моему яду — это уникальный случай, один на миллионы. Все сразу поверят, что я хочу на ней жениться. Даже придумывать ничего не нужно. Я смогу выдвигать свои требования.

— Ты будешь использовать чувства девушки, чтобы достичь своей цели?

— Ничего личного, я ей не обещал никаких чувств, она сама бросилась целоваться, вообразила неизвестно что. Почему бы не воспользоваться ситуацией? И потом, я ей деньги заплачу.

— Но ты ей скажешь, что это будет фарс?

— Да какая разница, что говорить? После бала я исчезну из ее жизни навсегда, зачем все усложнять из-за одного вечера? Я ей усадьбу оставлю, она только в выигрыше останется. Ты видел, где она живет? Для нее это шанс разбогатеть.

— Я понял, ты боишься, что она свою роль невесты провалит на балу, духа ей не хватит целоваться весь вечер с мужчиной, который ее не во что не ставит, а лишь спектакль устраивает. Ты хочешь подстраховаться со всех сторон. Вроде, как и сделка, но девушка должна тобой заинтересоваться почто взаправду. Но как-то не по-людски это. Подлостью это называется.

— А ты правильно подметил, Матвей, не по-людски, я ведь не человек, я жрец из высшей касты и мне ваша мораль не понятна, я не приемлю чувства. Есть закон, и его нужно выполнять. Лишь на правилах держится порядок. Я всегда добиваюсь того, что хочу. И это ее дело, если она к нашему контракту еще и чувства свои подключит, я только выиграю от этого. Просто подтолкну ее немного, чтобы она не провалила свой выход на сцене.

— Понятно, я видел, как твои гости на тебя, смотрели, страх у них в глазах стоял. Все тебя бояться, ты в головах чужих роешься. Ничего от тебя не скроешь, ни одной мысли, да и обморозить можешь нечаянно или отравить. Тебе бы в наши средние века, хороший из тебя инквизитор вышел бы.

— Могу и специально обморозить, и отравить, я не гнушаюсь ничем. И совесть меня не терзает, как вас людей. Так что ты лучше не болтай языком и не комментируй мои поступки, ты не знаешь законов мироздания, везде выживают лишь сильнейшие. Я живу не одно столетие, и знаю, как нужно людьми управлять. И поверь мне ваши инквизиторы дети передо мной, ты и не подозреваешь, что я могу сделать с теми, кто не хочет признавать свою вину и свои преступления.

— Такой красивый и такой жестокий.

— Я не жестокий, я — справедливый. Я есть правосудие. Те, кто живет по законам, не имеют шанса столкнуться с моим приговором. И потом даже я не в силах заступиться за человека, если он совершил серьезное преступление. Наказание выбирает совет жрецов.

— Страшный ты человек, Киан. Ни власть, ни деньги не делают людей счастливыми, и ты не выглядишь счастливым, сколько бы ты лет не прожил сколько бы ты судеб не изменил. А я просто вот дышу морским воздухом с солью и мне так хорошо, так радостно, что я здесь. Завтра прадеда своего проведаю, пройду по местам, где он последние дни свои провел, в монастырь схожу, помолюсь и на душе посветлеет. Все твои теории про мироздание мне не понятны. Я человек простой, и знаю только один закон — любви и прощения. Поэтому мы с тобой только деловые отношения можем иметь, я тебя не пойму, а ты меня.

— Это точно, Матвей. Ты примитивно мыслишь, мне тебя не понять.

На том и разошлись. Матвей пошел посмотреть на стены Соловецкого монастыря, куда вела главная дорога поселка, освещаемая в нескольких местах одиноким фонарями. А Киан вернулся в дом, думая о том, каким способом быстро расположить к себе упрямую девушку, которая не желала ни брать его деньги, ни помогать ему добровольно. Нужно было срочно узнать, чем она занимается на острове и найти к ней подход.

Подошедший с ужином Влад был как раз кстати. Выпытав у молодого бизнесмена всю имеющуюся информацию, Киан понял, что не продвинулся не на шаг к своей цели. В сказки про аспирантов-переростков и их диссертации он не верил, как и в то, что заведующий кафедры, просто так, в непогоду, рискуя жизнью, сорвется со своего насиженного профессорского места и полетит на далекий остров. Все выглядело очень подозрительно, и Киан собирался во всем разобраться, чтобы нащупать слабые места девушки. Он понял уже, что лишь одной своей красивой внешностью он не сможет покорить ее сердце, не так проста оказалась серая моль, как ему показалось сначала. Даже Матвей заметил, что девушка умна. А к таким особый ключик нужен, с секретом. Киан знал лишь теоретически, как можно растопить лед в женском сердце и считал, что этих знаний ему будет достаточно. Он некогда не боролся за внимание женщины, все было как раз наоборот. Он не верил в любовь, о которой все так любили говорить на Земле, и не понимал, как такой эфемерной ерунде можно было посвящать столько книг, фильмов и произведений искусства. В его мире даже не существовало такого понятия. Киану могли женщины нравится или нет, но он не придавал личным симпатиям никакого значения, как, впрочем, и другие люди. Контрактная система организовывала жизнь супружеских пар и в этой системе симпатии занимали не первое место. Все относились друг к другу ровно и с уважением. Только на Земле люди поднимали на пьедестал несуществующие чувства. Такое отношение к жизни жрец считал абсурдным, дисбаланс правил планетой, цивилизация которой неслась к закату своей эры. Но сейчас его интересовала не вся планета, до которой ему не было никакого дела, а лишь одна конкретная девушка, которая сбивала его с толку своими непредсказуемыми поступками и своей несговорчивостью.

— Молечка, зайка, а застели мою кровать и подай мне ботинки, и завяжи, пожалуйста, шнурки.

— Филя, а Жанна не сказал, сколько тебе ходить с шиной на руке?

— Нет, Жаннуля сегодня нас поведет на экскурсию в ботанический сад, а потом и посмотрим. Влад баньку затопит вечером, будем вениками парится.

— Я с тобой не пойду парится, и с Максом тоже.

— Да не каких проблем, я вчера договорился с Жанной, очень хорошая девушка, отзывчивая. Такие врачи и должны быть, она тебе компанию составит.

— Ну ты и кабель, Филька, ну везде найдешь себе развлечение на