Молия - Маргарита Серрон

— А мне некому верность хранить, так что зря одному мучится? Я плохо никому не делаю, только радость дарю женщинам, я их всех люблю. Ты слышала, чтобы кто-нибудь был обижен на меня?

Моля замолчала, а ведь и правда для Фильки каждая женщина была богиней, он искренне всех любил, и все его обожали, даже бывшие.

— Ага, нечего сказать, так что не лезь туда, где не разбираешься. Моль, ну не кисни, я и тебя люблю, ты же знаешь, ты мое солнышко, моя звезда путеводная, — профессор обнял погрустневшую девушку. И в этот момент в их гостевой дом зашел Киан. Как он умудрялся появляться в самую неподходящую минуту, Моля не знала. Но факт оставался фактом.

— Звезда путеводная, ха, а не рано для объятий?

— А ты что здесь делаешь? Это наш дом, проваливай, — Моля была настроена воинственно.

— Влад заболел, поручил мне за вами приглядывать, больше ему не на кого положиться.

— Врешь, он тебя и не знает, он парень ответственный, не стал бы он проходимцам нас доверять.

— Стал бы, стал, пьяница он запойный, вот его мать и попросила меня помочь, зная, что я ваш знакомый. Поэтому я сегодня сопровождать вас буду, помогать во всем, короче выполнять всю работу Влада.

— Филя, посмотри, мой бывший босс теперь нам баню будет растапливать, а тебе и Максу не морды разукрашивать, а нежно веничком бить по спинке и полотенцу подавать. Еще неделю назад он вас извращенцами обзывал, а меня гулящей, не достойной его внимания, а сейчас сам просится в нашу компанию. — Моля издевалась над гордостью Киана, думая, что спровоцирует очередной скандал и расчистит себе дорогу к свободе. Только ничего не получилось. Киан не стал слушать ее болтовню, а как ни в чем не бывало, стал молча убирать со стола посуду. Он беззастенчиво разглядывал девушку. Он не мог оторваться от ее лица и от ее тела. Он заметил, что девушка сняла с глаз линзы. Синие, как озера в ясную погоду, глаза притягивали, точно магниты. Киан разбил тарелку, потеряв всю нить разговора. Он не понимал, что с ним творится. И где та незаметная тихая моль, которая приходила устраиваться к нему в офис? Сейчас он разглядел шикарную осанку девушки, ее красивую большую грудь и тонкую талию. Из гусеницы Моля превратилась в красивую бабочку, от которой невозможно было оторвать взгляд. Слова отца Никона придали ей уверенности и теперь она не хотела скрывать свою красоту. Она распустила свой хвост, и копна густых волос упала ей на плечи. Замер не только Киан, но и вошедший с дровами Макс.

— Ну и красота, и ты столько лет от нас скрывала свои волосы? — Макс погладил шёлковую копну тяжелых струящихся волос. Моля почувствовала спиной, что в комнате стало неуютно. Киан злился. Она уже знала причину внезапного холода.

— Макс, Киан будет нам помогать по дому и сопровождать вместо заболевшего Влада, они так договорились.

— А у нас они спросили? Нужен ли нам такой уборщик и подавальщик? Это он к тебе так клеится, Молька, по-дурацки, видать ума не хватает прийти и извиниться по нормальному. А что, это даже интересно, пусть вон Фильке помогает, по ступенькам мученическим его тащит на гору. Хочет впечатление на тебя произвести — пусть попотеет, сегодня мы идем монахам помогать.

— Да он ничего делать не умеет, ты бы видел усадьбу, в которой он гостей принимал, там же плакать хочется от запустения. За него все Матвей делает.

— Ну вот и научится. Пойдем, хочет с тобой рядом быть — пешком пусть идет к скиту, не упарится. Я его в машину не пущу. А мы его подождем там перед ступенями. Заодно и обсудим все наши дела.

В комнате стало совсем холодно, не смотря на раскаленную печь. Киан держатся из последних сил, чтобы не придушить Макса. Но тогда Моли ему не видать. Нужно терпеть ее мерзопакостных друзей. Что же им нужно на острове? Киан быстро оделся и вышел из дома. Через несколько минут он уже шел по дороге вслед уезжающего УАЗика. Нужно было спешить, долго раскачиваться ему не дадут. Жрец решил побежать по дороге. Его тело могло функционировать в движении часами, и он не чувствовал истощения. Выносливость и его сила были за гранями человеческих возможностей. Глупые люди, они просто не знают с кем связались. Жрецов в его мире люди приравнивали к богам и были полностью правы. Их власть и возможности были просто безграничны. И не жалким глупым людишкам с ним тягаться.

Через двадцать минут Киан уже подходил к Секирной горе. Он сбавил скорость заранее, чтобы никто не увидел его гиперпробежки. У троицы просто челюсть отвисла. Это то, что и было нужно. Моля не могла отвести удивленный взгляд от мужчины.

— Ты как смог десять километров за двадцать минут преодолеть? Тебя подвезли?

— Я быстро бегаю.

— Но ты даже не вспотел и не покраснел, ты нас разыграть решил, лошадь в кустах спрятал?

— Я не собираюсь отчитываться. Давайте подниматься, — Киан был в перчатках, но сейчас он хотел снять их и прикоснуться к девушке. Что за глупое желание? Он же не любил прикосновения с детства.

— Так, хорошо, Моля ты — первая, я за тобой, ну а Филя идет с Кианом, — Макс начал раздавать команды.

— А может по дороге пойдем?

— Нет! — в один голос закричали и Макс, и Моля.

— Филя, ты помнишь, о чем мы говорили, только вместе, никакой самодеятельности. Обопрись на Киана и потихоньку поднимайся. Он тебя вытянет наверх.

— Хорошо вам, у вас ноги здоровые и руки тоже, и высота вас не пугает.

Киан тащил профессора по ступеням, слушая его нескончаемую болтовню. Как ни странно, он постепенно проникался симпатией к умному и разносторонне развитому мужчине, который каким-то образом в своем характере совмещал детскую непосредственность и впечатлительность, с огромным багажом научных знаний, которые ему не мешали совершать порой инфантильные поступки. Филя уже не казался Киану глупым извращенцем, а скорее наоборот, его знания и логические выводы просто поражали жреца. Он видел перед собой увлеченного наукой человека, искреннего и абсолютно неопасного. Если Филя и был влюблен в Молю, то точно также он был влюблен и во всех знакомых симпатичных девушек, что тоже не скрывал. Такого и замораживать было жалко, не то, что отравлять. Значит оставался Макс. Вот его конкурент, за которым девушка полетела на край света.

— Феликс, а зачем вы приехали на остров зимой? Что здесь интересного?

Словоохотливый профессор вдруг замолчал и