Молия - Маргарита Серрон

была упряма и полумеры ее не устраивали. Она знала, что такое зло в чистом виде и как оно может разрушить душу человека. А такой сильный и старый артефакт мог убить и замучить до смерти не одного человека, а сотни или тысячи. На просто так на Секирной горе изолятор в храме сделали и расстрельную площадку недалеко придумали. Десятки тысяч замученных и убитых людей, сотни безымянных могил. Но как это объяснить жадному до денег Фильке и циничному Максу, которые в церковь не ходили и Бога не признавали, опираясь в жизни только на собственный ум и на собственную силу — она не знала. Оставался только Киан, его можно было превратить в союзника. Ему плевать было на все ее переживания и на веру, но ему нужна была она сама. Не просто так он прилетел на остров. Значит она пойдет с Кианом на его бал, если он поможет ей уничтожить дьявольскую книгу. Девушка улыбнулась — бабуля может расслабиться и не переворачиваться в могиле. Внучка в лепешку расшибется, а книгу сожжет.

— Моль, ты уже освободилась? Пойдем я тебе кое-что покажу — хромающий Филька как-то очень бойко передвигался по монастырскому двору. Он уже все разведал и вел Молю к старому храму, который соединялся с деревянными постройками, где жили монахи и приезжающие летом паломники. Соединял два строения деревянный переход, старый и обветшалый.

— Смотри вот наш подвал, вот западная часть, в стене которой предположительно спрятана книга.

— Филя, я это еще вчера определила, когда ты скалолазанием занимался.

— Ага, а вот это? Нужное нам окошечко не просматривается из окон монахов. Смотри, оно просто прикрыто фанерой.

— И это я вчера видела, к чему ты клонишь?

— А к тому, что сегодня мы пойдем на разведку, если все с описанием сойдется, то ночью мы придем с инструментом и незаметно книгу и заберем. Монахи не дураки, по доброй воле нам ее не отдадут. Такой старинный артефакт им и самим нужен.

— План не плохой, а может просто ключ от подвала попросить?

— Моля, ну ты что? Тебя вчера отец Илларион пустил в подвал одну?

— Ну нет, он боялся за меня, темнело уже, страшно было.

— Ага, значит темно и страшно? Да ты видела, как он на людей смотрит, точно ищейка, раздевает взглядом до самых трусов, была бы воля и в душу заглянул. Из органов он, это точно, бывший мент или еще хуже. Он же следит за нами, не верит он в наши сказки о диссертациях, держит в поле зрения — вот поэтому и согласился помочь, так сказать в доверие втирается.

— Филя, ты все с ног на голову переворачиваешь. Ты бы пожил в такой глухомани один, то же бы на людей бросался.

— Ой, святоша ты наша, очки сними розовые, Киан твой, думаешь за тобой приехал? Это он книгу у нас украсть хочет. Подслушал наши планы, может жучок в комнате поставил, видела глаза у него какие, черные страшные, без зрачков, такой не перед чем не остановится. Вот что он приклеился к нам? А я тебе скажу, деталей он не знает, но артефакт его заинтересовал. Вот и прицепился к нам. А тебе он врет все, не нужна ты ему, это, так, повод, для отвода глаз.

— Филя, это не правда, ты параноик, — Моля не хотела верить словам друга, ей нравилась версия, что Киан приехал за ней.

— Когда мы поднимались с ним по лестнице, я ему лекции читал, зубы заговаривал. А он так остановился неожиданно и спрашивает, а по какому такому делу вы прилетели на остров? Что здесь забыли? И пронзительно так смотрит, просверливает просто мозг. Молечка, может он гипнозом владеет, и мы все ему сами рассказали, только не помним? Ну как вчера, когда я на скалу лез и не помнил зачем?

— Филя, ты не параноик, ты хуже, ты — испытатель моей нервной системы. Причем здесь Киан? Ты от страха полез на утес, нечего по кладбищам в темноте шарахаться. И не такое привидится, — Моля отвернулась, Филя умел портить настроение и доводить до нервного срыва. Как же ей сейчас не хватало трезво мыслящего Макса, он бы сразу поставил на место профессора, вспомнив ему все сорванные операции, когда неуемная фантазия Фили заводила их в такой тупик, из которого они с трудом выбирались, рискуя не только деньгами, но и здоровьем и даже жизнью. Но Моля не любила упрекать друзей. У всех свои недостатки.

— Филя, а ну посмотри на меня, а как ты запланировал проникнуть в подвал, там ведь окошки совсем крошечные? Макс же не пролезет, да и ты застрянешь.

— А зачем нам туда лезть, у нас для этого ты у нас есть. Грудь тебе замотаем полотенцем, чтобы не выпирала и опустим тебя вовнутрь. А мы на улице постоим, страховать будем тебя снаружи.

— Ах ты гад, еще и другом прикидывался, ты даже не был днем в подвале и не знаешь, как там страшно, а меня туда ночью хочешь запихнуть, чтобы я совсем сдвинулась? А если монахи на шум придут? Вы убежите, а я там так и останусь, как те несчастные заключенные, которых на ночь кидали на холодный пол. Да ты просто не представляешь, что я там чувствовала. Сам полезешь, два дня не поешь и пройдешь с мылом, а мы страховать с Максом будем наружи.

Филя надулся и отошёл от подруги. Молька всегда все преувеличивала, и любую его идею сначала в штыки воспринимала. Нужно с Максом поговорить — против двоих она не попрет. Критиканка нашлась. Не выдержав долгого молчания, профессор сам вернулся к разговору.

— Вот ты, Моля, жениха своего выгораживаешь, думаешь он такой честный и принципиальный, а вот хочешь проверим?

— Во-первых он мне не жених и никогда им не будет, а во-вторых, я его не выгораживаю, но и говорить гадости о людях при мне не нужно.

— Ладно, сегодня вечером мы собрались в баню идти, шутили, что твой Киан нас веничками будет парить, так? Как ты думаешь, это бред?

— Конечно бред, не пойдет он на такое унижение, покрутится возле меня несколько часов, поуговаривает, да и улетит завтра.

— А вот и неправильно, он за нами следит и понимает, что все тайные дела ночью проворачиваются. Сегодня он специально напросится к нам в гости, типа в баньку. Потом останется на ночь, чтобы следить за нами, а завтра своего помощника подошлет, круглосуточное наблюдение устроит.

— Филя, но этого не может просто быть, — Моля совсем