Молия - Маргарита Серрон

К тому же в канцелярии обнаружили в его отчете приписку и на три месяца нашего князя отправили в самое страшное на острове место — в «Секирку», в карцер, который находился в помещениях церкви, где сейчас мы и находимся.

— Вот здесь я могу с вами поспорить, профессор. Политические заключенные с высшим образованием были на особом счету. На них держалось все управление на острове, потому что настоящие зэки годились лишь для тяжелого физического труда. И карцер служил для отбывания наказания именно уголовников.

— Кому наш князь перешел дорогу, что попал в Секирку, он не пишет, но по его записям зэки действительно находились в камерах на верхних ярусах церкви. Там они сидели на жердочках, прижавшись друг к другу. От тяжести тела артерии зажимались и кровоток нарушался, арестанты выходили из карцера вечными калеками, но на нижнем ярусе находится было еще страшней, потому что там люди должны были лежать голыми на холодном полу. А это уже была верная смерть. Но нашего князя поместили отдельно от зэков на подвальный уровень. Здесь было теплее, чем наверху и беспокоили его только огромные крысы, которые кусали его во сне, подбираясь к самому лицу. А случилось это в 1928 году, когда на острове свирепствовал голод. И благодаря крысам наш князь и остался жив.

— Какой кошмар, — Моля почувствовала приступ тошноты.

— Я ничего не слышал об этом, очень интересно.

— Вот мы и хотим проверить с Молей кое-что. Князь написал, что за три месяца, проведенных в подвале монастыря, его ни разу не выводили на воздух, давали ему только один раз в день воду и кашу червивую. Держали его в прикованным цепью, длина которой была три метра к одной из стен подвала. Вот туда мы сейчас и направимся, чтобы посмотреть, что, да как.

Все двинулись за профессором. Неожиданно, когда до нужной стены оставалось несколько метров, фонарик у отца Иллариона погас. В подвале стало как-то совсем неуютно. Вроде и свет проникал через окошки в помещение, разделенное каменными перегородки на отсеки, но его явно не хватало, чтобы чувствовать себя уверенно. Моля тут же стала озираться по сторонам, за каменными кладками стен ей стали чудится огромные крысы. Боевое настроения быстро сменилось на паническое. Девушка закусила губу, чтобы не сорваться и не убежать, как в прошлый раз.

— Я пойду другой фонарик принесу, а то никаких надписей мы так не найдем на стене. Вы же надписи ищете?

— Да. Конечно.

Когда монах ушел, Моля придвинулась в Фильке.

— Филя, а ты чего замолчал?

— Это конспирация, ты же видишь, что я не к той стене вас привел. Вот прилип монах, не отвяжешься. Пойдем, у меня и самого фонарик есть, сейчас мы найдем нужный камень.

Филя уверенно стал продвигаться по подвалу, он забыл о своей хромоте и о больной ноге. Найдя нужную комнату, он подошел к стене и присев на корточки начал осматривать камни. Окно находилось в соседнем отсеке, поэтому свет не проникал вовнутрь исследуемого помещения.

— Моля, все верно, вот он заветный камень. Значит князь наш не страдал галлюцинациями, смотри название книги на латыни и его фамилия рядом. Все, как он и описал.

— Филя, это еще ничего не значит. Да, это латынь и его фамилия, но пока мы не вскроем камень, все недоказуемо. Мало ли откуда он мог узнать об артефакте? Сидел здесь голодный и делал на стенах всякие записи.

— Моля. Ну что ты говоришь. Никто в то время о книге не знал. Да не откуда было. Интернет отсутствовал, а книга хранилась несколько веков под замком в старинном замке. Ее передавали по наследство и тайну хранили под семью замками. Пропала она в 1855 году во время пожара, а Вознесенская церковь была построена в 1860 году, все совпадает. Кто-то тайно вывез книгу из Европы и спрятал ее, замуровав в фундаменте при строительстве церкви. И если бы не наш князь и его галлюциногенные заметки, которые нашли недавно, никто бы так и не узнал о книге. Да и вообще какая нам разница, кто и когда ее туда поместил. Главное, что за стеной замурованы наши деньги и вот доказательства. Видишь, даже монахи не знали, что в подвале кого-то держали. Может это единичный случай был.

Моля уже не слушала Филю. Ее опять начали одолевать ужасные голоса в голове. Сегодня она продержалась дольше, но страх ее накрыл точно, также, как и в прошлый раз. Она побежала к выходу, спотыкаясь и не видя ничего вокруг. На улице ее не отпустило, дрожа всем телом, она бросилась бежать вниз по дороге, где навстречу ей шли с тяжелыми ведрами Киан и Макс. Не думая о своем выборе, Моля кинулась на грудь Киана и крепко его обняла, сотрясаясь в истерике. Жрец обомлел и бросил ведро. Он никогда не видел женской истерики. Он взял на руки рыдающую девушку и понес ее назад к стенам монастырской постройки. Там он сел на скамью и взял девушку на руки. Первый раз в жизни он был растерян и не знал, что ему делать. Все, что он придумал, так это поцеловать Молю в соленые от слез губы. Девушка успокоилась и перестала дрожать. Она слезла с рук мужчины и стала на ноги. Ей действительно стало легче рядом с Кианом.

— Спасибо, мне нужно было твое прикосновение, это как лекарство, — не сказав больше ни слова, девушка побрела к смотровой площадке, с которой открывался великолепный вид на остров. Она провалила экзамен, она трусиха, которая не может справится со своим волнением. А это всего лишь подвал с одной единственной книгой. Какая бы сила не была в ней заключена, ведьма обладала древними знаниями рода, который давал ей силу и способности, чтобы справится со злобным духом. Все дело было в ее неуверенности в себе и в ее нежелании делать то, для чего она рождена.

Киан вернулся за ведрами. Он занес в хозяйственную постройку воду и захватив топор пошел рубить дрова. Он не смотрел больше на девушку, прекрасно чувствуя ее настроение и на расстоянии. Что же такого с ней произошло, что она бросилась ему на шею? Не к Максу, а к нему, Киану. Жрец с остервенением колол толстые чурбаки, не чувствуя усталости в мышцах. Радость и приятное возбуждение охватило его и не отпускало. Он не понимал причину такого эмоционального подъёма, пока к нему не подошел Макс.

— Радуешься, что Молька к тебе кинулась, а не ко мне? Так