Хейд - Анастасия Уайт

Я вскакиваю на ноги и мчусь в ванную. Я едва успеваю добежать до унитаза, как меня выворачивает наизнанку.

Когда тошнота утихает, я крадусь в спальню и забираюсь под одеяло. Через два дня я лечу домой. Что бы это ни было — желудочная инфекция, может быть? Пищевое отравление? — к тому времени должно пройти. Чтобы успокоиться, я достаю телефон из кармана шорт и пишу сообщение Хейдену.

Я: Расскажи мне что-нибудь хорошее о своём дне. Что угодно.

Хейден: Я проснулся.

Я фыркаю.

Я: Да ладно. Ты можешь придумать что-то получше.

Хейден: В моих обстоятельствах тот факт, что я проснулся, означает, что день хороший.

Я: Ладно. Тогда я действительно рада, что ты проснулся.

Хейден: Что случилось?

Я: Пищевое отравление портит мне жизнь.

Хейден: Как драматично.

Я: Я заблокирую тебя, если ты не начнёшь вести себя мило.

Хейден: Я прошу у тебя прощения.

И мне жаль, что ты плохо себя чувствуешь. Пищевое отравление — это ужасно.

Я: Спасибо.

Могу я остаться у тебя в воскресенье вечером? Настя уехала из города, а ключи от моей квартиры у неё.

Хейден: Ты действительно болеешь или просто смягчала меня, прежде чем попросить?

Я: Подействовало?

Хейден: Я бы согласился в любом случае. Но только если ты пообещаешь приготовить блинчики на завтрак.

Стук в дверь пугает меня, и дрожащей рукой я запихиваю телефон под подушку. Боже, я веду себя как школьница, которую поймали на передаче записок.

— Можно войти? — спрашивает Пайпер.

— Конечно.

Она входит в мою комнату, держа в руке стакан с водой и с озадаченным выражением лица. — Как ты себя чувствуешь?

— Меня больше не тошнит, так что это хорошо. — Я пытаюсь улыбнуться, но, скорее всего, это больше похоже на гримасу. — По крайней мере, пока.

Слегка покачав головой, она садится на край матраса. — Ты меня до смерти напугала.

— Воспоминания — это настоящая заноза, правда?

— Ты даже не представляешь. — Она прижимает ладонь к моей щеке. — Образ тебя, лежащей в постели, такой измождённой, буквально врезался мне в память.

— Со щитовидкой у меня всё в порядке. У меня уже много лет не было проблем. Наверное, это пищевое отравление.

Прикусив нижнюю губу, она пристально смотрит на меня. — Но мы все ели одно и то же вчера вечером. За исключением мороженого.

— Да, я единственная, кто ела ванильное. — Я пожимаю плечами. — Давай просто надеяться, что я почувствую себя лучше до воскресенья. Я хочу провести с тобой больше времени, прежде чем уеду домой.

— Отдохни. — Она целует меня в лоб и встаёт. — Я скажу детям, чтобы они тебя не беспокоили.

Кивнув, я забираюсь под одеяло и погружаюсь в безмятежный сон.

Я просыпаюсь около обеда и с тех пор чувствую себя совершенно нормально. Мне становится легче от мысли, что бы это ни было, оно не испортит последние пару дней, которые у меня здесь остались.

— О боже. — Стори вскакивает с шезлонга, широко раскрыв глаза.

— Что такое? — спрашиваю я.

Она прижимает руку к животу. — У меня месячные, и я думаю… — Её щёки пылают, а глаза бегают по сторонам. — Мне нужно в комнату.

Она направляется к дому, оставив меня одну у бассейна. Я закрываю глаза, прислонившись затылком к шезлонгу, впитывая тишину. Естественно, мои мысли блуждают, и когда в голове вновь звучат слова Насти из нашего разговора, я вскакиваю.

Нет.

Это не может быть.

Я хватаю телефон с журнального столика и лихорадочно открываю приложение-календарь. И тут моё сердце замирает. У меня задержка на две недели.

Может, это из-за стресса?

Я пережила настоящий ад, когда мой отец оказался в отделении неотложной помощи, и мои переживания по поводу Хейдена, конечно, не помогают.

Это возможно.

Но я слишком хорошо себя знаю. Я не переживу эту ночь, не узнав наверняка. Мне нужно доказательство, что это не то, чего я боюсь.

Паника охватывает меня, когда я мчусь в комнату Стори. Увидев меня, она хмурится.

— Всё в порядке? — спрашивает она.

— Можно одолжить твою машину? Мне нужно съездить в магазин.

— Просто напиши Пайпер. Они, наверное, ещё не вернулись.

Я качаю головой. — Лучше, если я поеду сама.

Она наклоняет голову. — Могу я поехать с тобой? Ты выглядишь так, будто пережила страшный испуг.

Не желая беспокоить её больше, чем я уже сделала, я соглашаюсь. В магазине я прошу её выбрать закуски, а сама ускользаю и бросаю три теста в корзину, пряча их под другими товарами.

Когда мы возвращаемся, остальные члены семьи всё ещё не вернулись, поэтому я придумываю оправдание и ускользаю в свою спальню. Я беру все три теста, а затем сажусь на пол, глядя на палочки так, будто они лично меня обидели.

У меня есть 30имплантат. Мы всегда пользовались презервативом. Я не могу быть беременна.

Когда все три теста показывают положительный результат, я сдуваюсь, и глаза слезятся. Каждый результат отлично виден, даже сквозь моё затуманенное зрение.

Я беременна. В животе что-то шевелится, но не в хорошем смысле. Это тревога, а не бабочки.

Меня охватывают страх и неуверенность, но через мгновение я обнаруживаю, что под ними скрывается тихая, почти застенчивая надежда. В течение многих лет я верила, что это невозможно. И всё же вот я здесь. Это похоже на чудо.

На моих губах появляется медленная улыбка, хотя она исчезает, когда меня как сильный удар поражает ещё одно осознание.

Я беременна… ребёнком Хейдена, и я понятия не имею, как он отреагирует.

26. Он твой

Хейден

Контейнеры с едой на вынос убраны, как и кучи одежды, которые валялись по всей гостиной. Я даже вытер пыль с пианино и своей гитары.

Если повезёт, Райли и не догадается, какой тут был беспорядок, пока её не было.

Поскольку я планирую дистанцироваться от неё, крайне важно, чтобы она поверила, что я не нуждаюсь в спасении. Если она увидит фасад, увидит человека, разваливающегося на части, человека, сшивающего себя вместе с помощью фальшивых улыбок и ответов «я в порядке», она никогда не отступит. Независимо от её чувств ко мне, она бескорыстна и сострадательна.

Было бы проще скрыть от неё весь хаос в моей голове, если бы она не оставалась у меня на ночь, но я не мог отказать. Не ей. Никогда ей.