Хейд - Анастасия Уайт

Чтобы отвлечься от неё, я отправляю короткое сообщение Джимми и Бо.

Я: Что вы думаете о том, чтобы дать родителям Оуэна и Инес послушать альбом перед выпуском?

Джимми: На сто процентов согласен.

Бо: Я тоже.

Я: Здорово. Увидимся в понедельник.

С этими словами я кладу телефон в карман и направляюсь к двери. Как бы я ни хотел выкинуть Райли из головы, пора ехать в аэропорт.

Скрестив руки, я прислоняюсь к стене и наблюдаю за проходящими людьми. Я дышу медленно, а сердце бьётся ровно. Внешне я спокоен и собран.

Чёрт, надеюсь, она поверит в эту игру.

В белой футболке и синих джинсах в поле зрения появляется Райли. Несмотря на то, как я стараюсь оставаться невозмутимым, при виде её у меня в животе происходит странное переворачивание, и по венам пробегает прилив энергии.

Я отталкиваюсь от стены и направляюсь к ней, улыбаясь. Моя улыбка быстро исчезает, как только я вижу её выражение лица. Её волосы заплетены в косу, ни одна прядь не выбивается из строя. Это даёт мне возможность отлично рассмотреть её лицо. Тёмные круги под глазами и бледный цвет лица заставляют моё сердце биться в нервном ритме. Она только что вернулась из отпуска в Калифорнии, так что должна быть отдохнувшей и загорелой.

Стиснув челюсти, она тащит чемодан, устремив взгляд вперёд.

Я ускоряю шаг и перегораживаю ей путь, и когда она меня видит, уголки её рта поднимаются в улыбке.

— Привет, Малышка Рай. — Я целую её в щёку, замечая, что её обычный карамельный аромат слабоват.

— Привет.

Я беру её руку, чтобы взять у неё чемодан, и меня пронзает волнение. — Готова ехать? — спрашиваю я.

Она молчит, пока мы идём к парковке. Её молчание, обычно такое уютное, ложится на меня тяжёлым грузом. Что-то не так, но я понятия не имею, что именно. Может, это из-за того, что я так мало общался с ней в последние несколько дней?

В машине Райли смотрит в окно, кусая нижнюю губу. Она погружена в свои мысли, и чем дольше это продолжается, тем больше я начинаю нервничать.

Я барабаню пальцами по рулю, пытаясь успокоить нарастающую в груди панику.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

— Как у тебя дела? — спрашивает она.

— Э-э… хорошо. Всё хорошо. Был занят альбомом. Мы почти закончили. — Слова вылетают слишком быстро, поэтому я делаю глубокий вдох и замедляю речь. — Ещё я помогал Инес. Санти несколько дней назад заболел, так что я проводил с ним время, пытался отвлечь его от плохого самочувствия. — Я поднимаю брови. — Оказалось, я хорошо делаю массаж спины. Уложил Санти спать в рекордно короткие сроки.

Она хмурит брови. — Как он себя чувствует сейчас? С ним всё в порядке?

Я киваю. — Он пришёл в норму. Скоро его день рождения. Не знаю, кто больше взволнован — он или его мама.

Она улыбается, и это немного успокаивает меня. — Я с нетерпением жду, когда смогу послушать альбом. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты включил в него Оуэна. Могу только представить, как это будет важно для Инес.

— Я предложил, чтобы сначала его послушали родители Оуэна и Инес. Джимми и Бо согласились.

— Могу я послушать его до того, как он выйдет?

— Зависит от того, что ты мне дашь в обмен. — Я подмигиваю.

Её глаза расширяются, и только тогда я осознаю, что сказал.

Сердце подскакиет. Я козёл.

— Э-э… — она замялась. — Я подумаю.

— Я… я шутил. После родителей Инес и Оуэна ты вполне можешь послушать.

— Спасибо.

Когда я останавливаюсь у светофора, в машине снова воцаряется неловкая тишина, и я выбираю самую безопасную тему, которая приходит мне в голову, чтобы поддержать разговор.

— Как дела у семьи?

Она пожимает плечами. — Хорошо. Хадсон проводит большую часть времени, играя со своей лучшей подругой Майей. Хантер в свободное время строит домик на дереве. — Она быстро поглядывает на меня, теребя подол своей футболки. — И я уверена, что ты уже знаешь о том, что Стори приняли в престижную балетную труппу.

Чёрт. Я понятия не имел, но не говорю об этом Райли.

— Она строит планы и готовится ко всем изменениям, которые это принесёт. Пайпер… Пайпер. Заботится обо всех. Она также открыла в себе любовь к цветам, так что, пока я была там, много времени проводила в саду.

Как я мог ничего об этом не знать?

Потому что ты уже несколько месяцев живёшь в своих мыслях, — говорит мой внутренний голос. Ты едва замечаешь, что происходит у тебя под носом, не говоря уже о том, что происходит на другом конце страны.

— Хорошо знать, — бормочу я.

Она поворачивается на стуле, глядя на меня. — Ты не имел ни малейшего представления ни о чём из этого. — Это утверждение, а не вопрос.

У меня скручивает живот, и желчь подступает к горлу.

— Да. Я был… слишком сосредоточен на себе и своих собственных проблемах.

Она отводит взгляд и кладёт руки на колени.

Вина обрушивается на меня, от чего у меня мурашки по коже. Я уже должен был привыкнуть к таким чувствам, но они по-прежнему наполняют мой рот горечью. Справиться с горем трудно, но это не повод игнорировать людей, которые мне дороги. Конечно, я помогаю Инес, так что я не совсем безнадёжен, но относиться к своей семье как к чему-то второстепенному — это ненормально.

Я не заслуживаю их заботы и внимания.

Я просто бесполезен.

Она кашляет, вырывая меня из раздумий. С закрытыми глазами она откидывает голову на спинку сиденья и медленно дышит. Несколько дней назад она упомянула, что плохо себя чувствует, но я так и не потрудился проверить, как у неё дела.

Чёрт.

— Как ты, Рай? Всё ещё плохо себя чувствуешь?

Она сглатывает, и её тонкая шея слегка подёргивается. — Я в порядке.

— Ты уже оправилась от пищевого отравления?

— Ага. — Она опускает подбородок, но не смотрит на меня.

Меня пронизывает лёгкое облегчение. — Хорошо. Болеть в отпуске — это ужасно.

Она не отвечает, и когда тишина начинает душить меня, я спрашиваю о Стори и её планах на осень. Может, разговор о балете сделает атмосферу между нами более сносной.

Через несколько минут я понимаю, что ошибся.

Она рассказывает, как будут проходить дни Стори, упоминая домашнее обучение и изменение планов относительно колледжа. С каждым словом она становится всё более отстранённой, закрытой, как будто предпочитает говорить о чём угодно, только не об этом. Почему?