Хейд - Анастасия Уайт

Уголок его губ приподнимается. — Боюсь, я тебе не верю.

Я прижимаю ладони к его обнажённой груди и мягко отталкиваю. — Уходи. Я выйду через пару минут.

Смех, вырывающийся из его уст, греховен. Он заставляет моё сердце биться чаще. Смешно. Разочарованная им и собой, я захлопываю дверь прямо перед его носом.

Моё терпение и так висит на волоске, а ещё даже не девять утра.

Запах свежесваренного кофе встречает меня на полпути по коридору. Я сразу останавливаюсь, прислушиваясь к своему телу, опасаясь, что мне придётся бежать в ванную. Пока что всё в порядке.

Когда я вхожу в кухню, Хейден ставит тарелку с тостами с авокадо на барную стойку. Он криво улыбается, оценивая меня. — Решила переодеться?

— Да, эта ночная рубашка только для особых случаев… и особых людей. — Я пожимаю плечами. — Вчера вечером я случайно вытащила её из чемодана и была слишком уставшей, чтобы искать что-то другое.

Он приподнимает бровь. — Значит… я не особенный?

Мог бы быть. Если бы не сражался в битвах, которые я не могу выиграть за тебя. Если бы ты всё ещё хотел меня, когда найдёшь выход из них.

— Ты не особенный. — Я забираюсь на табурет, опираюсь локтями на столешницу и подпираю подбородок ладонями.

Его губы кривятся. Затем, покачав головой, он поворачивается к кофейнику. — Если ты предпочитаешь что-то другое, кроме тоста с авокадо…

— Это подойдёт. Спасибо. — Я откусываю кусочек и медленно жую, внимательно следя за реакцией своего тела. Я всё ещё пытаюсь понять, что вызывает у меня утреннее недомогание. Пока что тост с авокадо, похоже, безопасен.

Хейден ставит передо мной кружку кофе. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Утром не тошнило? Голова не кружится?

— Нет. Я в порядке. — Я хочу продолжать злиться на него, но он это затрудняет, ведя себя так мило.

— Ладно. — Он делает глоток кофе. — Пайпер никогда особо не упоминала о тошноте, когда была беременна Хадсоном. А Инес, с другой стороны? Чёрт, у неё было просто ужасно. Бедный Оуэн даже не знал, как ей помочь.

Вдруг его взгляд становится отрешённым, словно он унёсся куда-то далеко. Я смотрю на него, гадая, осознаёт ли он, что впервые с момента смерти говорит со мной о своём друге.

— Это как лотерея, — тихо говорю я. — У некоторых женщин это бывает, у других — нет. Иногда это вызывает что-то конкретное. В других случаях практически всё может вызвать приступ тошноты. У моей подруги не было утренней тошноты, но у неё была укачиваемость. Если она даже ходила слишком быстро в первом триместре, ей становилось тошно.

Он поднимает брови. — Правда?

— Ага. А она любила быстро ходить, так что для неё это был личный кошмар.

Он запрокидывает голову и смеётся. — Я и понятия не имел, что так бывает.

— Я немного знаю, но точно знаю, что ни одна беременность не похожа на другую. Так что, хотя я слышала истории и узнала советы, они могут не подойти мне. Если я действительно беременна, конечно.

Он опускает кружку и пристально смотрит на меня. — Ты думаешь, что, может, не беременна?

— Думаю, что да, но тесты из аптеки не на сто процентов точны. — Я прикусываю нижнюю губу, очень тщательно подбирая следующие слова. — Учитывая мою историю и проблемы с щитовидкой, возможно всё.

— Как сейчас твоя щитовидка? Я смутно помню, что ты болела, но я тогда был ещё практически ребёнком. В девятнадцать лет я не особо внимательно слушал. — Он постукивает пальцами по столешнице. — Ты едва могла встать с постели, верно?

Я киваю. — Это было страшно. Сначала симптомы были едва заметны. Я быстрее уставала после танцев, слишком переживала из-за учёбы. Когда мне было четырнадцать, это действительно дало о себе знать. У меня болели мышцы, и я не могла держать глаза открытыми на уроках. Мне казалось, что всё моё тело движется в замедленном темпе. У меня едва хватало сил спуститься по лестнице, не говоря уже о танцах. Я ненавидела себя, ненавидела свою жизнь, ненавидела всё.

Он наклоняет голову. — Врачу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что происходит?

— Верно. Я прошла через недели тестов, сканирований и паники. — Я пожимаю одним плечом, несмотря на боль в груди. — Пайпер тогда очень помогла. Она нашла доктора Стивенса, моего эндокринолога. Он сразу заподозрил, что у меня болезнь Хашимото. Аутоиммунный гипотиреоз. Анализы крови это подтвердили.

— Что это значит? — спрашивает он, глядя поверх края кружки.

— По сути, моя иммунная система атаковала щитовидную железу, пока та не перестала выполнять свою работу. Доктор Стивенс прописал мне левотироксин, и через пару месяцев я поправилась. Я снова смогла танцевать, даже после полного дня в школе.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, Малышка Рай. — Он протягивает ко мне руку, как будто хочет накрыть мою ладонь своей, но отдёргивает её, не дотронувшись, и вместо этого сжимает пальцы вокруг кружки. Я облегчённо вздыхаю. Не уверена, что смогла бы выдержать его прикосновение. — Я так рад, что они выяснили, в чём дело, и что ты в порядке. Это самое главное.

— Да. Но это забавно, знаешь? Если бы не мои проблемы со здоровьем и финансовые затруднения, Пайпер и Хантер, возможно, не влюбились бы друг в друга. Она стала няней Стори, потому что потратила свои сбережения на колледж, чтобы оплатить мои медицинские счета, и ей нужны были деньги на оплату обучения.

Он проводит рукой по лицу. — Честно? Думаю, они бы всё равно оказались вместе, что бы ни случилось. Эти двое — родственные души.

Тепло разливается в животе и тянется по венам. Для меня очень важно слышать это от него, знать, что он верит в то же, во что верю я.

Что родственные души действительно существуют.

Доктор Белл — женщина лет сорока, с мягким взглядом, но очень деловым голосом. Она задаёт мне вопросы, делает записи и кивает, когда я рассказываю ей о своих проблемах со здоровьем.

— Хорошо. Мы возьмём у вас кровь, — объясняет она. — Когда был первый день вашей последней менструации?

Я проверяю календарь и быстро называю дату. — Я сделала два… три теста, и все они были положительными. — Я не смотрю на Хейдена, который тихо стоит рядом со мной. Так проще.

— Значит, вам около семи недель. Давайте сначала сделаем анализ крови. — Она жестом приглашает меня пройти за ней. — Мы скоро вернёмся, — говорит она Хейдену