Цветок для ледяного дракона - Екатерина Жданович

Наконец вздохнул и поднял глаза. Такие же виноватые и полные мольбы.

— Белинда, у меня к тебе просьба.

Я удивленно вскинула брови. В голове было пусто. Почему этот мужчина может вести себя так, я просто не представляла.

— Прости меня, любимая моя, но я… я так хочу подарить тебе приготовленный подарок. Ты отпустишь меня? Всего на час! Я туда и обратно. Я не могу больше терпеть.

Рот сам собой открылся в удивленном «о». Даже не знаю, что было более милым, его слова или поведение. Он сейчас был таким… ранимым. Настоящим! Сильный когда надо и не боящийся показать слабость. Нежность затопила с головой, не позволяя сказать ни слова. Поэтому я поднялась и опустилась перед ним на колени. Обхватила его ладони и прижалась к ним щекой.

— Ты самый замечательный, самый лучший, самый сильный мужчина. Конечно, я подожду тебя. Только… не задерживайся, пожалуйста, — и я посмотрела на него снизу вверх, вложив во взгляд любовь и тоску понимания, что придется побыть одной.

В глазах Дармира зажегся жаркий огонь. Он склонился ниже, целуя меня уже властно. Еще мгновение, и я уже висела на нем, обхватив за талию ногами.

Его поездку пришлось немного отложить.

Долгий поцелуй, неуверенность в глазах и, в конце концов, я закрыла за Дармиром дверь. Тут же прислонилась к ней спиной, невольно отсчитывая секунды. Чтобы не тосковать, решила пока заняться уборкой. Нужно, чтобы нам в этот день ничего не мешало. В том числе грязная посуда. Но стоило войти в кухню, в дверь постучали. Я поспешила к ней, с любопытством ожидая услышать, что же мог еще забыть дракон. Глупая мысль, что он вернулся только, чтобы поцеловать меня еще раз, невольно раскрасила щеки жаром.

Щелкнул замок, я распахнула дверь и испуганно всхлипнула, отшатнувшись. Генри криво ухмыльнулся, втолкнул меня внутрь и вошел следом, захлопнув дверь.

— Ну привет, милая. Что же ты меня не пригласила на праздник?

— Ты…

— Я. Нет, я понимаю, дракон, мордаха смазливая, деньги из карманов торчат, задурил голову дурехе, но ты же не девочка, Белинда!

— Уйди! — вскрикнула я и метнулась прочь.

На плече тут же сомкнулась жесткая хватка.

— Нет, милая, мы уйдем вместе, — прошипел Генри и зажал мне рот рукой с какой-то вонючей тряпкой.

Я трепыхнулась, раз, другой, а после почувствовала, как уплывает сознание. Как заполняет разум тьма. Отчаянный крик: Дармир! — прозвучал уже на грани сна и яви, а после была лишь тьма небытия.

Глава 55

Сознание вернулось ко мне. Весь мир качался и подпрыгивал. Я была закутана в свою шубу и еще в какое-то колючее одеяло, ноги закоченели от холода. Рядом, на сиденье, валялись мои сапоги. Я ехала в карете.

Холодный ужас поднялся изнутри. Я метнулась к запотевшему окну, протерла стекло ладонью. На облучке, спиной ко мне, сидел Генри. Он лихорадочно погонял лошадей, и пейзаж за окном мелькал с неестественной, пугающей скоростью. Лес сливался в сплошную темную стену. Он использовал магию ускорения.

— Останови! — отчаянно крикнула ему. — Генри, отпусти меня!

Он обернулся, и лицо, искаженное гримасой торжества и злобы, мелькнуло в окошке.

— Успокойся, милая. Скоро пересядем на поезд. Будет тихо и спокойно. А если не угомонишься, — он зловеще постучал пальцем по виску, — снова уснешь. Надолго.

Отчаяние, острее любого ножа, впилось в горло. Поезд. Дальняя дорога. Меня снова запрут в клетку. Нет и нет.

Мысли метались, как пойманные птицы, пока не наткнулись на тихую, зеленую точку спокойствия внутри. Моя магия. Земли, роста, жизни. Я быстро натянула сапоги, а после зажмурилась, стараясь сосредоточиться на изумрудном огоньке. Представила себе гибкий, цепкий плющ, не знающий преград. Тот, что оплетает древние стены. Упругие побеги, невероятную силу гибкости.

Тепло разлилось от груди к кончикам пальцев, даже закоченевших от холода. Под сиденьем кареты, в щелях промерзшего пола, что-то зашелестело. Тонкие, изумрудные побеги проросли с магической скоростью, заплетая собой дверцу. Я сконцентрировалась, вкладывая в зеленые усики все свое отчаяние и волю к свободе.

Плющ с хрустом выдавил старую деревянную дверцу, и в проем хлынул ледяной воздух. Не думая о последствиях, я рванулась вперед и вывалилась из несущейся кареты прямо в придорожный сугроб.

Удар был мягким, но отшиб дыхание на некоторое время. Я покатилась по снегу, кувыркаясь, пытаясь встать на ватные ноги. Карета пронеслась дальше, но почти сразу послышался скрежет торможения и яростное проклятие.

«Беги!» — приказала я себе, но тело не слушалось, спотыкаясь о снежные наносы. Я слышала за спиной тяжелые, быстрые шаги.

— Куда, дура⁈ — рык Генри настиг меня прежде, чем его рука вцепилась в плечо и швырнула на землю.

Я упала на спину, а он навис сверху. Лицо было искажено бешенством. В следующее мгновение его не стало.

С неба, бесшумно и стремительно, как белая молния, рухнула тень. Она обрушилась рядом со мной, отшвырнув Генри, с такой силой, что земля содрогнулась, а снег взметнулся фонтаном. И прежде чем снежная пыль осела, из нее возник Дармир.

Он стоял, заслоняя меня собой, в одних брюках и белой рубашке, насквозь промокшей от снега. Ни пальто, ни плаща. Он примчался так быстро, что даже не успел одеться. Его волосы были растрепаны ветром, а глаза горели холодным, абсолютным пламенем драконьей ярости. В них не было ничего человеческого.

Генри ахнул и отпрянул, но было поздно. Дармир двинулся вперед со сверхъестественной скоростью. Его кулак со всей силой обрушился на челюсть Генри. Что-то хрустнуло, Генри отлетел и грузно шлепнулся в снег, завывая от боли.

— Как… как ты нашел нас? — захрипел Генри, выплевывая кровь. — Я использовал стиратель следов! Никто не мог…

— Никто не смеет красть то, что принадлежит дракону, — голос Дармира звучал низко и раскатисто. — А тем более возлюбленную. За это — смерть.

Последнее слово повисло в морозном воздухе. Генри побледнел, ужас сковал его. Он понял, что это не пустая угроза. Дармир поднял руку, и вокруг Генри с шипящим звуком взметнулась из земли стена чистого, прозрачного льда, сомкнувшись над ним в непроницаемое ледяное кольцо-темницу.

И только тогда Дармир обернулся ко мне. В голубых глазах погасла ярость, сменившись тревогой. Он рухнул передо мной на колени в снег, сильные руки обхватили мои плечи, будто проверяя, цела ли я.

— Белинда… Прости. Прости меня, я оставил тебя одну, это моя вина, я никогда не прощу