Сосед с прицепом - Анна Мишина

Я не мешаю. Иду на кухню. Разогреваю обед, делаю салат и бутерброды. Привычные домашние хлопоты успокаивают. А вскоре слышу — Рома идёт на кухню.

— Такое ощущение, что у тебя больничный закончился, — говорю, обернувшись от плиты, и ловлю его внимательный взгляд.

— Накопилось много. Надо разгребать, чтобы к выписке всё было в полном порядке, — отвечает и садится за стол, с хрустом потянув шею.

Обедать с ним уже входит в привычку. И мне это нравится. Нравится этот тихий уют, когда можно просто молчать рядом или говорить о пустяках.

— Как сходила? — спрашивает, принимаясь за суп.

И я рассказываю ему про предложение Светы и про встречу, которую назначили на завтра. Рассказываю и чувствую, как внутри разливается приятное волнение.

— Ого, — хмыкает он одобрительно. — Отлично. Я рад за тебя.

— Но это ещё ничего не значит, — пожимаю плечами, хотя на душе от его поддержки становится тепло.

— Такого специалиста, как ты, оторвут с руками, я тебе говорю. Сейчас народ пронюхает, от звонков не отобьёшься.

— Про звонки, кстати, — вспоминаю про бывшего, и хорошее настроение слегка меркнет.

— А что там? — Рома тут же чуть хмурится, откладывает ложку.

— Лёня звонил.

— И? — ждёт от меня продолжения.

— И ничего, — развожу руками. — Я сбросила. Несколько раз. Не хочу его слышать.

— А если что-то по разводу? — его взгляд становится ещё внимательнее.

Я не подумала, да. Вздыхаю. Снова дурочка? Вечно у меня эмоции зашкаливают раньше разума.

— Ну, — тут же хочет меня успокоить Рома, — если что-то срочное, он снова тебе наберёт или напишет, — предполагает мягко.

— Возможно, — соглашаюсь я, но осадок остаётся.

После обеда я ещё на пару часов, до прихода детей из школы, задерживаюсь у Ромы. Просто хочется его общества, хочется быть рядом. Сижу тихонечко в кресле, наблюдаю, как он работает. Очень сосредоточен. Брови сведены к переносице, делая залом на коже, пальцы быстро бегают по клавиатуре. Красивый в этот момент, просто глаз не отвести. А ведь мне сначала показался несерьёзным. А он оказался совсем другим. Глубоким, надёжным, настоящим.

— Надь? — его голос вырывает из размышлений.

— М? — моргаю часто, сбрасывая наваждение.

— Любуешься? — ловлю его хитрый взгляд, в уголках губ прячется улыбка.

— Задумалась просто, — отворачиваюсь к окну.

Ну не говорить же мужчине, что он хорош собой. Ещё зазнается. Хотя, глядя на него, понимаю — не зазнается.

Вернувшись к себе, кормлю обедом сына. Марк воодушевлённо рассказывает, как прошёл его день: какие оценки получил, кто что сказал, над чем смеялись на перемене. Я слушаю и радуюсь, что сын наконец перестал обижаться на весь мир. Значит, мы идём в верном направлении.

Потом убираю кухню, Марк садится за уроки.

— А отдохнуть? — удивлённо смотрю, как сын старательно открывает учебники, хотя обычно его приходится загонять за стол силком.

— Мы с Сашкой, одноклассником, хотим в кино сходить, можно? — поднимает на меня глаза. — Я быстро сделаю всё.

— Конечно, — соглашаюсь сразу. — А Женю не возьмёте?

— Да что там девчонке делать? — он морщится. — Пацанский фильм, боевик.

— Я не настаиваю, — говорю мягко, подсаживаясь рядом. — Но может, ей тоже понравится?

Марк задумчиво крутит ручку в пальцах, с сомнением на меня смотрит. Вижу, как в нём борется желание побыть только с другом и что-то другое, может, любопытство.

Пожимаю плечами, не давя.

— Ладно, — выдыхает он наконец. — Предложу. Но уверен, что откажется. Она же вечно нос воротит.

А через минут десять Марк идёт ко мне в комнату с круглыми от удивления глазами:

— Представляешь, она согласилась! — хлопает ресницами. — Я сам в шоке.

— Почему ты так удивлён?

— Ну ведь это не про любовь, — усмехается он, усаживаясь на край дивана. — Вы, девочки, такое же любите?

— Мы, девочки, разное любим, Марк, — усмехаюсь в ответ. — Так что не нужно всех под одну гребёнку мести. Женя вон какая — с характером. Может, ей как раз что-то такое и хочется посмотреть.

— Ладно, посмотрим. Главное, чтобы не ныла и не просилась домой на середине фильма. А то сбежит ещё, — хмыкает он и снова скрывается в своей комнате, бросив на ходу: — Пойду Сашке позвоню, предупрежу, что плюс один.

Ну вот, движение есть, уже хорошо. Я улыбаюсь своим мыслям. Главное, чтобы друг друга не поубивали по дороге. Их первый совместный поход в кино. Пусть учатся договариваться.

Вечером как всегда иду забирать Мишу из садика. Мальчишка вылетает из раздевалки пулей, на ходу натягивая куртку, и всю дорогу до дома тараторит, как прошёл его день: что лепили, во что играли. И мне нравится его слушать. Он очень хорошо рассуждает для своих лет, в нём столько жизни и непосредственности. А ещё я замечаю, что он с особой теплотой говорит про девочку Ладу из их группы. Ему явно нравится она.

— А вы с папой поженитесь? — вдруг, ни с того ни с сего, спрашивает, когда мы уже подходим к подъезду.

Я на мгновение теряю дар речи.

— Не знаю, — отвечаю осторожно, потому что врать и обнадёживать ребёнка не хочу. — Всему своё время.

— А мы с Женей хотим, чтобы вы поженились, — сдаёт сестру с потрохами, глядя на меня снизу вверх абсолютно серьёзными глазами. — Мы обсуждали.

Но я уже и сама поняла, что девчонка не против пристроить отца. И верю, что это только из самых лучших побуждений, из желания, чтобы у папы всё было хорошо, чтобы он не был один.

— Всему своё время, Миш, — повторяю я, сжимая его тёплую ладошку в своей.

Сдав Мишку отцу и узнав, что дети уже вернулись из кино, каково же было моё удивление, когда я застала Женю с Марком у них на кухне: они оживлённо обсуждали фильм, перебивая друг друга и размахивая руками. Да так эмоционально, что мы с Ромой, заглянув на шум, переглянулись и решили чай пить сегодня у нас.

— Что-то новенькое, — хмыкает Рома, проходя на кухню у нас в квартире.

— Удивительное рядом, — улыбаюсь я, чувствуя, как на душе становится легко и радостно. — Ну и хорошо. Пусть общаются.

Разлив чай по чашкам и достав из шкафа шоколадку, я уже собираюсь сделать первый глоток, как мой телефон снова оживает противной вибрацией на столе. Что-то сегодня слишком много звонков.

— Кто? — спрашивает Рома, отставляя чашку, как только я беру телефон в руки.

— Лёня, — кривлюсь, глядя на экран. — Опять.

— Отвечай, — говорит он спокойно.

Я слушаюсь, проведя пальцем по экрану.

— Да, Лёня, только быстро, я занята. — голос звучит твёрже, чем я себя чувствую.

— Ты