Сосед с прицепом - Анна Мишина

— Я сейчас брошу трубку, — решаю сразу пригрозить, чтобы не распылялся на оскорбления.

— Ладно, ладно, — идёт на попятную. — Я по делу.

— Ну? — коротко бросаю, чувствуя, как Рома внимательно следит за каждым моим словом.

— Угомони своего адвоката. Где ты такую только откопала? — в его голосе слышится плохо скрываемое раздражение.

— А что с ней не так? — удивляюсь я.

— Да уж очень больно кусается, — вздыхает он устало. — В общем, я согласен на мировую.

Я замираю. Неужели? Неужели до него наконец дошло?

— И что это значит? — уточняю на всякий случай.

— Я предлагаю тебе хорошую сумму, а ты отказываешься от доли в бизнесе и недвижимости. Всё честно. Разбежались и забыли.

— М, — протягиваю я, встречаясь взглядом с Ромой. — Интересно, какая сумма. Достойная?

— Тебе понравится, — обещает Лёня. — Я не жадничаю.

— Главное, чтобы моему адвокату понравилась, — отвечаю тем же тоном.

— Поэтому завтра я приеду. А ты захвати с собой свою бойцовскую даму, и как люди всё обсудим. В нейтральном месте. К обеду буду. Где, я скину адрес.

Чёрт! У меня же встреча назначена на завтра. Ладно, что-нибудь придумаю.

— Хорошо. Завтра созвонимся, — отбиваю звонок и шумно выдыхаю, откидываясь на спинку стула.

— Ну вот, — понимаю, что Рома слышал, что говорил Лёня. — А ты боялась.

— Наконец, все сдвинется с мертвой точки, — качаю головой, не веря.

— Видимо, больно и качественно его ухватила твой адвокат, — догадывается Рома.

— Надеюсь, — выдыхаю я, чувствуя, как с души падает огромный камень. — Очень на это надеюсь.

Эпилог

*Надя*

Выхожу от адвоката со свидетельством о разводе и еще до конца не понимаю своих ощущений. Стою на крыльце, щурюсь от солнца. Сегодня погода радует — февраль выдался на удивление щедрым на свет. Хоть и зима, а уже хочется весны, тепла, чего-то нового.

Фу-у-у-х.

Выдыхаю, еще раз пробегая взглядом по печатным буквам. Вроде никаких опечаток. Я все так же Хорошенькая. Но уже разведенная.

Странное чувство. Вроде бы ничего не изменилось: та же я, та же фамилия, те же документы. Но печать поставила точку. Или многоточие? Поживем — увидим.

Поднимаю взгляд и упираюсь в машину Ромы. Он ждет.

— Ты там как? Жива? — открывает окно, и я вижу его внимательный взгляд.

— Да, и даже счастлива, — усмехаюсь я и иду к автомобилю.

Забираюсь за руль и протягиваю документ Роме.

— М-м, — хмыкает, — да ты теперь завидная невеста. Свободная, при деньгах, красивая. Это да! У меня на счету лежит теперь очень-очень неприличная сумма. О которой даже думать страшно. Я несколько раз просыпалась по ночам и проверяла приложение банка — не приснилось ли.

— Да конечно, — завожу двигатель. — Скажешь тоже, — посмотрев в зеркало, включаю поворотник и выезжаю на дорогу.

Едем к травматологу. Сегодня у нас двойной праздник: Роме снимают гипс. Почти полтора месяца он мужественно терпел, не жаловался, хотя я видела, как он устал.

Паркуюсь. А это мне дается с трудом. Машина Ромы — огромный “крокодил”, как я его называю. Не люблю я этого зверя. Мне по душе была моя маленькая юркая лошадка, которая парковалась где угодно и слушалась с пол-оборота. Но, увы…

Машина действительно оказалась у Лёни. Ему не быстро удалось снять ее с розыска. Теперь на ней катается его новая пассия. Или старая… мне не важно. Жаль, что моя машинка больше не моя. Хотя часть ее стоимости приплюсовали к той сумме, что лежит на счету.

Да, мой адвокат очень-очень “покусала” Леонида. Я даже не ожидала, что эта хрупкая женщина с милой улыбкой способна выбивать такие компенсации. Леонид рычал, возмущался, но все выплатил. И я теперь хоть и без приданого, но могу сама его приобрести. Новую машину. Новую жизнь. И над этим я думаю. Даже смотрю варианты по вечерам.

— Я помогу, — говорю Стрельцову, но он, кажется, уже возомнил себя без гипса. Выпрыгивает из машины как молодой жеребец, хотя я вижу, что нога еще побаливает — он чуть заметно морщится, когда переносит вес.

— Ну что я, сам не справлюсь? — бубнит, но костыли все же берет.

— У меня появляется стойкое ощущение, что ты хочешь еще на один больничный, — усмехаюсь я, все же поймав его под локоть. Упрямый. До невозможности.

— Мне понравилось, да, — смеется он, и у него такие теплые морщинки возле глаз собираются. — Но нет, все кости затекли, хочу на работу. Надоело чувствовать себя немощным.

— Или я тебе надоела, — говорю без всякой мысли, просто чтобы поддержать шутку. Но чувствую, как Рома напрягается. Рука под моей ладонью становится каменной. Однако ничего не говорит.

В кабинет к Сан Санычу Рома уходит один. Я остаюсь сидеть в коридоре. Жду.

На самом деле жду с нетерпением. Мне хочется увидеть его без костылей. Каким он был до всей этой истории.

Мимо проходят люди, кто-то хромает, кто-то с перевязанной рукой. Листаю ленту в телефоне, но не вчитываюсь. Мысли где-то далеко.

— Готов к трудовой обороне, — смеясь, выходит Роман. Но чуть прихрамывает на больную ногу, и я сразу вскакиваю.

— Ты главное не геройствуй. Все равно нагрузку на сустав надо давать постепенно. Без лишних резких движений. Ты слышишь меня, Ром? Ты давно не ходил нормально. Побереги ногу.

— Слышу, Артем Александрович, слышу, — пожимают руки.

— Все, надеюсь, в этих стенах не увидимся, — прощаются.

— Счастливо.

— Сан Саныч — Артем Александрович? — удивляюсь я и спрашиваю Рому, когда он подходит ко мне.

— Да так повелось. У него фамилия Александров. Вот и приклеилось к нему это “Сан Саныч”, — поясняет. — Привыкли.

— Ты как? — спрашиваю, заглядывая в глаза. В них усталость, но и какое-то облегчение.

— Отлично. Подлатали. И вроде все работает, — опирается на ногу, проверяя. — Чуть непривычно, но ничего.

— Тогда пойдем? — предлагаю.

— Пойдем.

Выйдя на улицу, подходим к машине, и Рома, перехватив мою руку, притягивает меня к себе и обнимает. Так крепко, что я от неожиданности забываю, как дышать. Совсем не так, как обычно. Будто я — что-то самое важное в его жизни.

Обвиваю руками его за талию и утыкаюсь носом куда-то в шею. Вдыхаю его уже такой знакомый и почти родной запах. Смесь парфюма и чего-то неуловимо теплого. Сердце стучит где-то в горле, в ушах долбит пульс. Он гладит меня по спине и дышит так же тяжело, как и я.

Мимо проходят люди, кто-то оглядывается, но мне плевать. Пусть смотрят.

Не знаю, сколько проходит времени. Может, минута, может, целая вечность. Но я бы так стояла. Ощущая