Сосед с прицепом - Анна Мишина

— Надь, — чуть отстраняется и заглядывает в глаза. Взгляд серьезный, даже слишком.

— М? — смотрю на него, и почему-то сердце ухает вниз.

— А поехали в ЗАГС?

— Куда? — сначала кажется, что ослышалась. Может, показалось? — Зачем?

— Жениться хочу.

— М-м-м, — тяну, улыбнувшись. — Так женись, я-то тут причем?

— В том-то и маневр. Хочу тебя в жены. Пойдешь? За меня? — его темный, почти немигающий взгляд проникает под кожу мурашками. Разве так можно?

— Отказы не принимаются, — чуть прищуривает глаза. В них столько уверенности.

— Это шантаж?

— Ладно, без шуток. Серьезно. Выходи за меня, Надюш. Я не представляю без тебя нашу с детьми жизнь. Да, я понимаю, что я не завидный жених. Дети. Двое… — отводит взгляд, и я вижу, как дергается желвак на скуле. Он волнуется.

— Я люблю тебя, — признаюсь первой. Раньше я боялась этих слов. Думала, что если скажу первой — проиграю, буду уязвимой. А сейчас просто говорю. Потому что это правда.

Он резко возвращает взгляд на меня. Глаза — черные омуты. Утонуть в них хочу.

— Я люблю тебя, — говорит он в ответ и, прижав к себе, впивается в мои губы, тут же их сминая. Целует жадно, будто голодный, будто боится, что я передумаю. И мне плевать, что мы стоим посреди парковки, что кто-то сигналит, что жизнь вокруг продолжается. Моя жизнь сейчас здесь. В его руках.

В ЗАГСе у нас принимают заявление и назначают дату росписи через месяц.

Выходим на улицу окрыленными. В машине целуемся как влюбленные подростки. Отдышаться не получается. Рома смеется, я смеюсь, и мы никак не можем оторваться друг от друга.

— Что скажут дети? — начинаю немного нервничать, когда подъезжаем к детскому саду. Решили забрать Мишу сегодня пораньше.

— Надеюсь, оценят, — хмыкает, как всегда, и помогает мне выйти из машины.

Мишка, увидев нас вдвоем, да еще и отца без гипса, от радости прыгал на месте.

По пути домой мы покупаем торт — большой, с кремовыми розочками, как в детстве.

Дома накрываем на стол. Рома режет торт, я расставляю чашки. Волнуюсь.

Дожидаемся старших из школы.

Слышу, как хлопает дверь, как Женя что-то рассказывает Марку, а он огрызается. Обычные детские разборки. Заходят на кухню и замирают.

— Торт? А что за праздник? — спрашивает Марк. Взгляд настороженный, цепкий. Смотрит то на меня, то на Рому.

Женя молча скидывает рюкзак прямо на пол и проходит на кухню. Решили сказать все детям у них дома.

— А я знаю, — говорит девчонка и усаживается за стол. С таким видом, будто ей уже все рассказали.

— Интересно, откуда? — спрашивает Рома, пряча улыбку.

— Да по вам же все видно, — как ни в чем не бывало. Крутит в руках вилку.

— И что же видно? — не сдается ее отец, нарезая торт.

— Да вы же светитесь, как лампочки. Ну что вы как маленькие? Женитесь, да? — смотрит на нас в упор. Женька умеет быть прямолинейной. Вся в отца.

Рома меня обнимает и целует в щеку. Я чувствую, как краснею.

— Да. Подали заявление. Хотим быть большой семьей. Если вы не против, — говорю я, смотря на детвору. А больше всего боюсь реакции Марка. Мы с ним столько всего пережили, столько конфликтов, столько недопонимания. И только недавно, кажется, наладилось.

Сын смотрит на нас с Романом и молчит, поджав губы. Смотрит долго, изучающе. Я уже готовлюсь к новому витку истерик и скандалов. Нет, последние полтора месяца у нас все хорошо. И понимание, и общение. Но сейчас у меня такое ощущение, что все вернется на то место, откуда мы с ним стартовали при переезде сюда. Сердце колотится где-то в горле.

— Класс, — наконец выдает сын. И я выдыхаю. — Теперь Женька будет моей сестрой? — усмехается и стреляет взглядом на девчонку.

— Ну… — тянет Рома, — не совсем.

— Никто не навязывает тебе сестринско-братские отношения, — отвечаю я. — Но мы одной семьёй будем. Официально.

— У меня еще брат будет? Круто! — заявляет Мишка, и все смеются.

Женя сидит, улыбается.

— Давайте уже есть эту вкуснятину, — наконец выдает она, и все тянутся к торту.

Год спустя

*Роман*

— Мы никого не забыли? — спрашивает Женя, оборачиваясь назад.

Мы едем на выписку. И в груди жмет от неописуемого счастья. Я снова папа. Три дня как.

— Да на месте мы, на месте, — бубнит Марк. Он сидит, уткнувшись в телефон, но я вижу, как то и дело поглядывает в окно.

За год существования нашей большой семьи отношения между старшими почти не изменились. Они все так же цапаются и даже бывает, дерутся. Вчера, например, чуть не подрались из-за пульта. Но я замечаю и другое: как Женя переживала, когда Марк пришел с разбитой губой, как Марк тайком от всех купил Жене шоколадку на Восьмое марта. Свои, особые отношения.

Женька заявила, что хочет пойти в секцию самбо, чтобы при случае могла уложить на лопатки Марка. Так и сказала. На что тот лишь ухмыльнулся и ответил: “Попробуй”. Но в спортзал записался тоже — на дзюдо. Говорит, для самозащиты. Пусть. Главное, чтобы не скучали.

Сам же Марк занимается робототехникой. Пацан хорошо ладит с мозгами.

Мишка на следующий год идет в первый класс. Большой уже стал. Надя на него очень хорошо влияет. Миша тянется к ней. Любит ее, как родную мать. И я рад, что мои дети купаются в женской любви и заботе. Раньше у нас этого не было. Было пусто. А теперь — полный дом.

А теперь у нас новый член семьи. Самый маленький и важный. Наш с Надей результат любви.

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. За нами машина с Львом и Светой. И еще одна, Думские. Целым кортежем едем за маленькой принцессой Дианой.

Паркуемся. С букетами и подарочными пакетами идем в роддом. Цветов столько, что я с трудом вижу дорогу.

Апрель. На улице весна. Настоящая, с капелью, с лужами, с этим особенным воздухом. Тепло, птицы щебечут. Так уютно и так радостно, что улыбка не сползает с лица.

Всей толпой заходим в зал. Передаю вещи для Нади и малышки. Самый красивый конверт, который мы нашли в магазине. Обещают их нам в скором времени привести.

И мы ждем.

Я нервничаю. Уже не так, как когда вез Надю со схватками сюда. Это приятная нервозность. От ожидания, от предстоящего нового знакомства. Дети носятся по коридору, Света пытается их утихомирить. Егор рассказывает Льву какие-то байки.