Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

— Гоша, мы потеряли кучу времени. Ты понимаешь, что зная все это, можно было бы, когда еще это было возможно, все предотвратить и исправить. А сейчас — неизвестно кто где находится. Воскресили мумию или просто продали на черном рынке⁈ — рычала я.

— Ты для начала задайся вопросом и ответь себе на него. Почему кошки Бастет превращаются в проклятых мумий? — спокойно спросил змей меня.

— Почему? — неожиданно я затормозила, подняыв небольшую кучу пыли вокруг ног.

— Если они ее пробудили, то что должно было с этими кошками случиться? — фамильяр продолжал наталкивать меня на ответ, который уже знал сам.

— Они бы пришли в сектор за властью. Но мумии все продолжают появляться. И это значит, что они не смогли пробудить проклятую возлюбленную! — за моей спиной воскликнул Гор, от чего я даже в воздухе подпрыгнула.

— Тогда нам надо идти в Древний некрополь. Начнем поиски оттуда. Но и в ближайшие города я отправлю своих — проверить, вдруг что узнают, увидят или услышат, — решил Анубис.

— Тогда встретимся в Некрополе, — отозвался Гор, расправив крылья.

Видимо Гоша сразу сообразил, что Гор задумал, и в доли секунды вновь оказался поясом у меня на талии. Гор сделал несколько шагов и, взмахнув крыльями, оказался рядом со мной. Подхватив меня, он взмыл вверх. В спину ему понеслись совсем не слова радости и благословения.

Я прижалась щекой к груди Гора, чувствуя сквозь ткань его рубахи нечеловеческое, ровное тепло и мерный, чуть замедленный стук сердца. Это был не полет, а гонение бури: то плавное, то резкое и стремительное. Я не боялась. Страх мой остался где-то далеко внизу. Осталось только головокружение от скорости, от высоты, от этой дикой свободы, которую Гор мне дарил просто так, держа на руках, как самое хрупкое и драгоценное сокровище.

Я смотрела вокруг, ловя ртом холодный разреженный воздух. Мир с этой высоты был грандиозен и прост. А мы — две точки, прочерчивающие невидимый шов между небом и землей.

И тогда я увидела Его.

Сначала это было просто пятно, искажение вдалеке, будто воздух над огромной чашей долины дрожал от зноя. Но мы неслись прямо на него, и пятно обрело форму. Огромный, непостижимый купол, охватывающий целую пустыню. Он был выполнен не из материи, а из сгущенного сумрака, из тени, отлитой в полусферу. И по его черной, мерцающей поверхности пробегали, жили, извивались молнии. Не наши, ослепительно-белые и громовые, а тихие, зловещие — лиловые, сизо-зеленые, кроваво-красные. Они струились, как трещины на перегретом стекле, или как вены на гигантском мертвом теле планеты. От купола не исходило ни звука, только леденящая тишина и запах… запах озона, камня и чего-то древнего, со сладковатыми нотками тления.

Гор, почувствовав мое напряжение, лишь сильнее прижал меня к себе. Его полет стал замедляться, превращаясь в мощное, контролируемое планирование. Мы опустились на небольшой бархан шагах в двухстах от основания купола. Ноги у меня слегка подкосились, когда Гор мягко поставил меня на землю, но не от слабости — от контраста между небесным полетом и неподвижной, давящей твердостью под ногами.

Воздух здесь был другим — густым, безветренным, наэлектризованным. Волосы на моих руках встали дыбом.

Гор не отпустил мою руку сразу, дав мне мгновение, чтобы прийти в себя. Его глаза, сейчас сканировали границу сумрака, были остры и сосредоточенны. Он обвел взглядом подножие купола, где чернота сливалась с золотым песком, и наконец заговорил. Голос его был низким, вкрадчивым, будто он боялся разбудить что-то внутри.

— Давай пока пройдемся, посмотрим, где злоумышленники могли проникнуть внутрь. — Гор сделал шаг вперед, все еще не выпуская моей руки, и повернул ко мне голову. Взгляд его стал пронзительным, почти болезненным. — Но ты смотри с позиции людей, а не существ. Сможешь?

В его словах был не просто вопрос. Это была просьба, приказ и признание моей персональной, хрупкой силы и, одновременно, того, что еще недавно я жила и думала как человек. Гор, видящий суть вещей, энергии и потоки сил, сейчас просил меня стать слепой. Быть человеком. Видеть мир так, как совсем недавно я видела: ограниченно, примитивно, через призму страха, логики и всего пяти чувств.

Я выдернула руку из его теплой ладони, не от обиды, а чтобы обрести независимость, нужную для такого взгляда. Обняла себя, почувствовав, как холодок этого места проникает даже сквозь рубашку, что была накинута поверх футболки. Вздохнула, и пар от моего дыхания на мгновение повис в неподвижном воздухе. Не фига себе местечко!

— Можно подумать, у меня есть варианты, — ответила я, и в моем голосе прозвучала не горькая ирония, а усталая, почти смиренная покорность. — Я часто смотрю с позиции человека, Гор. Даже когда пытаюсь понять тебя. Даже когда вижу это.

Я кивнула в сторону пульсировавшего лиловыми прожилками купола.

— Я вижу не магический барьер. Я вижу… дверь в самый жуткий кошмар из тех, что рисовало мое воображение у костра. Вижу место, куда не сунешься, если дорога жизнь. Вижу то, от чего бегут, не оглядываясь, — я сделала шаг ближе к Гору, и наши взгляды встретились.

— Так что показывай, где, по-твоему, нормальные, глупые, отчаянные люди и молодая девчонка-Бастет решили бы залезть в этот… этот паучий кокон из тьмы. Я подскажу. Я как раз эксперт по человеческой глупости. И по страху. — я улыбнулась кривой, безрадостной улыбкой.

Гор посмотрел на меня, и в его взгляде что-то дрогнуло: суровая готовность сменилась на миг чем-то беззащитным и горько-гордым. Он молча кивнул и двинулся вдоль границы света и тени, а я пошла рядом, остро, до боли осознавая каждую песчинку под ногами, каждый шорох собственной рубашки, каждый тихий треск иллюзорных молний над головой. Я была глазами Гора. Человеческими глазами.

Глава 46

Я ощущала нараставшее напряжение. Пятнадцать минут… Пятнадцать долгих, тягучих минут мы молчали, обходя этот проклятый купол. Вокруг нас, словно нервные разряды живой энергии, с треском проскакивали магические молнии, освещая призрачным светом. Мы оба осматривали эту мерцающую, непроницаемую завесу, вглядываясь в нее, пытаясь найти хоть малейшую брешь, хоть намек на то, как люди могли проникнуть туда, в самое сердце Древнего некрополя. Но купол оставался неприступным, безмолвным стражем своих тайн.

Мы продвигались по кругу, каждый шаг