Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь - Алекса Гранд

И я уже успеваю списать свои страхи на расшалившиеся гормоны, когда дверь в офис распахивается и с грохотом ударяется о стену.

— Сережа⁈

Имя брата с клекотом вырывается из горла и царапает связки. Я вскакиваю с кресла, упираюсь ладонями в столешницу и пытаюсь устоять на подгибающихся ногах.

С появлением брата обретенный баланс рассыпается в прах. Слезы непроизвольно наворачиваются на глаза и жгут слизистую. Равновесие теряется.

И я не знаю, чего во мне больше в это мгновение. Злости за то, что Сергей игнорировал меня столько лет. Или радости из-за того, что он стоит напротив меня целый и невредимый.

Побеждают родственные связи. Не зря же говорят — кровь не водица.

Ноги сами несут меня вперед. Картинка размазывается от текущих по щекам ручейков. Я спотыкаюсь и повисаю на шее у брата.

Всхлипываю тоненько, как в детском саду, когда я разбила коленку и боялась идти к маме, а Сережка прикладывал к ране подорожник и дул на нее, чтобы не щипало. И осторожно ощупываю его лицо. Подбородок. Скулы.

Словно пытаюсь убедиться, что он настоящий. Не приведение.

— Сереж, ну как так? Почему ни разу не позвонил? Хоть бы полслова написал? А то я тебя уже и заграницу отправила, и похоронила, и воскресила.

Завожусь и бью непутевого братца кулачками в грудь. Он же без особого труда перехватывает мои запястья и раскатисто смеется.

— Все, мелкая. Не бушуй. Сделай мне лучше кофе. Пожалуйста.

Просит Сергей, а я послушно бегу к кофейному аппарату.

Что бы у нас ни происходило в прошлом и как бы сильно я ни сердилась на брата за то, что он подставил Северского, Сережка — мое связующее звено с погибшими родителями.

Мы одни друг у друга расстались.

— Ну не молчи. Рассказывай. Почему пропал так надолго? Почему Гордею долг не вернул? Ты же решил все проблемы, правда?

Я трещу, как неугомонная сорока, и попутно суечусь вокруг брата. Стаскиваю с него пуховик, пока машина перемалывает зерна. Насыпаю в пиалу соленых крекеров и распечатываю коробку подаренных кем-то из клиентов конфет.

Сейчас в моей жизни все настолько радужно, что появление Сережи прекрасно вписывается в идеальную картину и отправляет меня витать в облаках. Я радостно фантазирую, как скоро утрясутся все разногласия, стоит только мужчинам сесть и поговорить, и в упор не замечаю очевидного.

— Слышал, ты с Беловым разводишься. Не врут? — интересуется брат, игнорируя заданные мной вопросы, и кидает в капучино два кубика сахара. Я же складываю на груди руки и коротко киваю.

— Развожусь. Он мне изменил.

— А мы с Гордеем…

— Говорили, что он козел. Помню. Давай только без нотаций, ладно? Толку от них.

— Ладно, — на удивление покладисто соглашается Сережка и хитро косится на меня из-под длинных черных ресниц, которым я всегда завидовала. — С Севером, значит, сошлись. Это хорошо.

— Почему?

— Потому что как за каменной спиной за ним будешь. С их-то деньгами и связями.

Пожимает плечами брат, как будто я выпалила что-то неимоверно глупое, и неторопливо отхлебывает кофе.

Меня же не то что точит — грызет червячок сомнений.

Глава 29

Гордей

Выхожу из здания суда измочаленным.

Да, мне удалось отстоять интересы клиентки, но это стоило немало нервов и сил.

В качестве оппонента мне снова достался Родин. Он извивался, как уж на сковородке. Скакал, как гороховый шут на ярмарке. И вытаскивал все новые и новые доказательства, словно шулер — тузы из рукава, и пытался приобщить их к материалам.

Благо, судью его представление утомило не меньше, чем меня, и она отмела все доводы за несостоятельностью. Вынесла справедливое законное решение, чем удивила нас обоих.

Я уже почти счел дело проигранным. Но, видимо, не сработали Родинские рычаги.

Поймав его хмурый раздосадованный взгляд, я залихватски ему салютую и вываливаюсь на улицу, запрокидывая голову вверх. Ловлю снежинки языком и блаженно зажмуриваюсь прежде, чем обернуться на резкий окрик.

— Брательник, тащи сюда свою задницу, пока не отморозил!

Из окна ярко-желтой с двумя черными полосками на капоте «камаро», такой же пижонской, как и он сам, высовывается Марк. Машет мне призывно и выражает такую степень нетерпения, что мне становится смешно.

По мановению волшебной палочки я переношусь в те времена, когда брату было семь, и он был способен прогнуть всю семью, лишь бы получить желаемое.

Будь то огромное облако сахарной ваты. Ведро с карамельным поп-корном. Или несколько плиток молочного шоколада. Пористого, с фундуком или с кокосом.

Мама переживала, что мелкого высыплет от аллергии, но его вредный организм перерабатывал попадавшее в него сладкое на ура и требовал добавки.

— Да иду я. Иду.

Вынырнув из омута теплых воспоминаний, я пересекаю разделяющее нас расстояние и падаю на пассажирское сидение. Разматываю шарф, сдергиваю с себя галстук и утаскиваю из подстаканника кофе, который предназначался явно не мне.

В это же мгновение ко мне на колени перекочевывает не слишком пухлая потрепанная папка, и брат долго и выразительно прокашливается прежде, чем выдавить из себя несмелое.

— Посмотришь на досуге, что можно с этим сделать? Пожалуйста.

Малой в принципе не умеет просить, поэтому срывающиеся с его языка слова прилично меня удивляют. Заставляют вытаращивать глаза, прочищать уши и щупать прохладный лоб Марка, чтобы убедиться, что он не в горячке и не в бреду.

— Хотел бы я познакомиться с той женщиной, которая делает из моего младшего брата человека. Нам всем не удалось, а у нее получается. Надо же.

Бормочу я и получаю шутливый тычок в бок и предупреждающее.

— Гордей!

— Что, Гордей? Я заочно ей восхищаюсь.

— На юбилее ее представлю.

Сильнее стискивая кожаную оплетку, сообщает Марк и нервно закусывает нижнюю губу.

Я же изо всех сил стараюсь не расхохотаться, представляя, какая феерия ждет нас в самом ближайшем будущем.

Этот день рождения точно запомнится отцу надолго. Мало того, что я намереваюсь объявить о нашей с Никой помолвке, и плевать, что ее с Беловым пока официально не развели.

Так еще и мелкий притащит невесту, которую никому пока что не посчастливилось лицезреть.

— Не только невесту, но и ее семилетнего сына.

Марк поправляет меня, стискивая руль, очевидно, потому что я озвучиваю свои мысли вслух. Я же громко прыскаю от смеха и в мельчайших подробностях представляю, какой скандал нам закатит мама.

— Все у тебя через задницу, бро. Нормальные люди в подарок на Новый год получают элитный алкоголь, часы там, запонки. А тебе ребенок достался.

— Тебе вообще-то тоже, если ты забыл.

Парирует брат, круто