Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь - Алекса Гранд

оттеняющая его смуглую кожу, и классические брюки, идеально сидящие на его крепких бедрах. На мне — темно-фиолетовое платье со скромным вырезом и открытой спиной. На Соне — модный костюмчик в тон.

— Мы могли бы украсить обложку любого журнала. Не находишь?

— Ага.

— Ну что, встряхнем это скучное место?

Заразительно смеется Северский, стирая остатки моего напряжения, и устремляется в просторный зал. С ломящимися от деликатесов столами, золотыми шарами и большущим баннером с надписью: «С юбилеем!».

Первый, кого мы встречаем — Марк.

— Привет, родственнички.

Он лукаво мне подмигивает, галантно целует Сонькину ладошку и со сдержанной гордостью представляет свою спутницу.

Аня, хрупкая миниатюрная шатенка с серо-голубыми глазищами на пол-лица, одета неброско, но элегантно. Скромное коктейльное платье цвета шампанского струится вдоль соблазнительных изгибов, но оставляет достаточно простора для фантазии. Ее роскошные густые волосы собраны в аккуратную ракушку. А на безымянном пальчике красуется простое кольцо.

Это мы не одни обручились, получается?

— Анна, вы, случайно, не модель? — приобнимая меня за талию, Гордей отвешивает комплимент спутнице брата и получает.

— Аня работает администратором у меня в клубе.

— Так вот где ты ее нашел.

И пока мужчины перебрасываются остроумными шутками и безобидными подколами, мое внимание плавно перетекает к Аниному сыну.

Серьезный парнишка лет восьми, одетый в костюм темно-синего цвета, что-то рассказывает моей дочери и протягивает ей золотистого ретривера.

— Это Марли.

— Клевый.

— Можешь погладить. Не бойся, он не кусается.

— Мамочка, я тоже хочу собаку!

Придя в полный восторг, восклицает Соня, и мы все упускаем момент, когда Марли соскакивает с Ваниных рук и дает деру, скрываясь в разодетой толпе.

Спустя пару секунд с противоположного конца зала доносятся взбудораженные крики и подозрительный звон. Дети тут же убегают ловить неугомонного питомца, а я прикрываю веки и предчувствую сокрушительную бурю.

С грацией танкера к нам движется Виолетта Константиновна и норовит врезаться в официанта, несущего на подносе бокалы с шампанским.

Фужеры опасно кренятся, но вихрастый парень в последнюю минуту спасает выпивку и выдыхает облегченное «уф».

— Кто додумался притащить собаку в ресторан?

Опуская приветствие, эта суровая женщина в свободном зеленом платье по очереди изучает нас и, в конце концов, останавливается на мне. Полосует и препарирует пристальным взглядом.

Так что я сильнее вжимаюсь в Гордея и бессовестно обнимаю его двумя руками за талию. Готовлюсь выслушать много нелицеприятных эпитетов, но с присущей ему наглостью ее осекает Марк.

— Я притащил. А что? Это проблема?

— Маркуша, ну как же… А если он разобьет посуду?

— Компенсируем. Фигня — вопрос.

Отмахивается от матери, как от назойливой мошки, Марк и на всякий случай задвигает спутницу за спину. Защищает. Бережет.

Неспособная противопоставить что-то своему избалованному младшенькому, Виолетта Константиновна исчезает так же стремительно, как появилась.

А Гордей скользит подушечками пальцев вдоль моего позвоночника и бросает Ане звонкое.

— Добро пожаловать в семью.

Глава 31

Гордей

— Я не…

Невеста брата пытается что-то мне возразить, но мы все, как по команде, отвлекаемся на истошный вопль, разрезающий пространство.

— А-а-а! Да уберите уже эту собаку кто-нибудь!

Это кричит невысокая полная женщина с пепельно-серыми волосами, убранными в замысловатую прическу. Прижимает ладонь к груди и картинно закатывает глаза, словно готовится упасть в обморок.

И если я думал, что наш с Никой выход произведет фурор, то Марк нас определенно перещеголял. Я до сих пор поражаюсь, как ловко он умудряется превратить даже самое скучное тоскливое мероприятие в полный хаос.

— Мамочка, Ваня с Марли ни в чем не виноваты. Не ругай их, пожалуйста.

Спустя пару минут в поле нашего зрения появляются дети. Соня храбро защищает своих новых друзей, а мы изо всех сил стараемся оставаться серьезными и сдерживаем подступающий к горлу смех.

У Ваньки на подбородке — малиновый джем. У Соньки на щеке — заварной крем. Нос озорного щенка испачкан в сахарной пудре.

В общем, картина Репина «Приплыли».

— Так, марш умываться. И ни слова больше.

Встряхнув головой, командует мой боевой генерал Солнцева и под шумок уводит маленьких проказников из зала, пока я пытаюсь оценить масштаб разрушений.

Там, где совсем недавно происходило стихийное бедствие, по полу катается несколько бутылок шампанского. Праздничный торт из нарядного шедевра превратился в унылые графские развалины. Канапе с оливкой и моцареллой застряло в гнезде у той самой орущей женщины.

— Это катастрофа.

Сделав круг почета, мама возвращается к нам и театрально сжимает виски. Дышит шумно, имитируя приступ, и цепенеет, вонзаясь взглядом в мой безымянный палец.

— Значит, вы…?

— Обручились, да. Ждем, пока постановление о Никином разводе вступит в законную силу, чтобы сыграть свадьбу.

Рапортую я бодро. Мама же белеет еще больше и хватается за вовремя подставленный Марком локоть.

— Нет, Гордей, ты, конечно, давно уже взрослый и вправе сам принимать решения. Но когда эта вертихвостка тебя разорит и сбежит на яхте с каким-нибудь олигархом, не говори, что я не предупреждала.

— Не суди всех по Диляре. Не надо, мам, — парирую я беззлобно и наклоняюсь ближе к родительнице, чтобы сказанное мной услышала только она. — Я советую тебе как можно скорее принять Нику и Соню. Потому что, если ты этого не сделаешь, я не привезу к тебе внуков. А они у тебя обязательно появятся.

Поставив точку в нашей беседе, я подмигиваю Марку и отправляюсь на поиски отца. Нахожу его рядом со столиком с элитным алкоголем и приветственно хлопаю его по плечу.

— С днем рождения, бать.

— Спасибо, сынок.

— Извини за кавардак, который мы тут устроили.

— Брось. Все прекрасно. Повеселили старика. А то у меня эти нудные приемы уже поперек глотки.

— И у тебя тоже?

— Ага. Только маме не говори.

Смеется отец, и я хохочу вместе с ним. По сути, он у меня мировой мужик, когда не заморачивается акциями и курсом валют и не потакает матери.

— Твоя?

Кивнув в сторону входа в зал, где как раз появляется Ника с детьми, спрашивает батя, и я разворачиваюсь всем корпусом к ней.

Тепло разливается за грудиной. А подушечки пальцев покалывает от нестерпимого желания прижать ее к себе и не выпускать из объятий, чтобы каждый из присутствующих на празднике мужчин понял, чья она женщина.

— Моя.

— Красивая. Одобряю.

— Да?

— И я сейчас не только про внешнюю красоту.

Уточняет отец, чем окончательно меня удивляет.

— Когда ты успел переменить мнение?

— Как только узнал, что Диляра морочит тебе голову. Ахметовы — премерзкая семейка.

— Поэтому ты их не пригласил?

— И поэтому тоже. Ренат пытался у меня госзаказ из-под носа увести, представляешь?

— И что, даже