Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь - Алекса Гранд

Глава 32

Ника, месяц спустя

После бессонной ночи, когда мы с Гордеем уснули практически под утро, я сижу сонная перед монитором и отчаянно клюю носом. Не бодрит ни яркое февральское солнце, ни крепкий чернильно-черный кофе, дымящийся в кружке.

Пожалуй, надо было взять предложенный выходной.

Единственное, что приводит меня в порядок и заставляет разлепить слипающиеся веки — это падающее на электронку письмо.

«Вам надо заполнить заявление на регистрацию брака».

Я прохожу по ссылке и быстро заканчиваю с формальностями, пока в груди разливается живительное тепло. Признаться честно, я в восторге от современных технологий.

Не нужно куда-то ехать, стоять в очередях, переписывать испорченные бланки. Достаточно поставить несколько галочек и оплатить пошлину. Все.

— Доброе утро, жена.

Спустя пару минут в офис вплывает сияющий, словно начищенная монета, Северский. От него пахнет морозом и лемонграссом. А еще такой непрошибаемой уверенностью, что мне хочется стереть самодовольную улыбку с его лица.

— Но-но. Не торопи события. Я ведь могу отозвать заявление.

— Не можешь. Я заберу у тебя телефон, прикую наручниками к батарее и отпущу в день, когда нам выдадут свидетельство.

Смеется Гордей, подходит ко мне ближе и кладет на стол бумажный пакетик с круассаном с бужениной и солеными огурчиками.

Обильная слюна тут же заполняет рот, а желудок предательски громко урчит, выдавая меня с головой.

— Приятного аппетита.

Желает мне Северский и невыносимо нежно ведет костяшками пальцев по моей щеке.

Мы решили пока обойтись без помпезного торжества, потому что он закопан в процессах по самые уши, а я не могу требовать от него бросить все и улететь со мной на Бали.

К тому же, Соня готовится к своему первому выступлению, и было бы неправильно выдергивать ее куда-то сейчас.

Я жадно вгрызаюсь в воздушное тесто и блаженно жмурюсь. Вопреки моим опасениям, работать с Гордеем — сплошное удовольствие. Он бережет меня, заботится и раскрашивает будни во все цвета радуги.

Часы летят за часами, недели проносятся, как на ускоренной перемотке, а мне по-прежнему его мало. Не хватает двадцати четырех часов в сутках, чтобы насладиться друг другом.

Свидетельство мы получаем через положенные тридцать дней и идем отмечать наше маленькое значимое событие в ресторан с застекленной верандой. В проходах стоят светильники на длинных ножках с огнем внутри, на столах — небольшие фонарики с эффектом пламени.

И все это так уютно и сказочно, что руки чешутся достать телефон и запечатлеть это великолепие на снимках.

— Ну что, молодожены! Поздравляем. Совет да любовь.

Первым на террасе появляется Марк. Он протягивает мне роскошный букет белых пионов, выразительно подмигивает и крепко жмет ладонь Гордею.

Чуть поодаль стоит его Анюта в вязаном платье лавандового цвета, облепляющим изящную фигурку. Рядом с ней крутится неугомонный Ванька с Марли на руках.

Мы специально больше никого не пригласили, потому что хотели насладиться «нашим» моментом в компании тех людей, которым мы по-настоящему дороги. Родители Гордея пока в этот вкруг не вписываются, но я надеюсь, что все изменится со временем.

Что моя свекровь немного умерит свой гонор, а я забуду ее неприязнь.

— Будьте счастливы.

— Спасибо!

Произносим мы с Аней в унисон, и я распахиваю для нее свои объятья. Она подходит Марку гораздо больше тех напомаженных девиц, которых я видела рядом с ним когда-то.

Мы засиживаемся в этом замечательном ресторанчике до самого вечера. Радуемся за наших детей, нашедших общий язык и прекрасно ладящих. А на следующее утро едем к Сонечке в детский сад.

Смотреть концерт, приуроченный к восьмому марта.

Воспитательницы квохчут вокруг своих подопечных, словно курицы-наседки. Ведущая поправляет все время выпадающий из прически локон и то и дело подтягивает сползающий лиф платья. А всей этой суматохой руководит бессменный директор.

Елена Евгеньевна быстро рассаживает родителей по местам, дает отмашку, и мы все, как один, приклеиваемся взглядами к оформленной белыми и золотыми шарами сцене.

Детки очень стараются. Группка из пяти малышек-подснежников усердно выводит заученные па. Серьезный вихрастый парнишка сосредоточенно декламирует поздравительный стих. И я отбиваю ладони вместе с остальными взрослыми, купая наших артистов в аплодисментах.

Через два номера на помост поднимается моя Соня, и я забываю, как дышать. Ерзаю на вдруг ставшем неудобным стуле, кусаю губы и переживаю куда больше своей крохи.

— Если долго, долго, долго. Если долго по тропинке, если долго по дорожке топать, ехать и бежать…

В аккуратной шляпке и милом платьице Соня блестяще исполняет песню Красной Шапочки, пританцовывая, и срывает шквал бурных оваций. А у меня даже слезы выступают на ресницах от гордости за своего ребенка.

Получив подарок для нашей крохи и от всей души поблагодарив воспитателей за этот праздник, мы загружаемся в автомобиль, переполненные эмоциями. К которым у меня примешивается нешуточное волнение.

Мне нужно сообщить Гордею одну новость. И, хоть он и прекрасно справляется с ролью Сониного отца, и мечтает о сыне, я все равно не могу унять нервозного мандража.

Эпилог

Гордей

Я украдкой кошусь на Нику, на пару секунд отвлекаясь от дороги, и в тысячный раз убеждаюсь, какая она невероятная.

Красивая. Но не той броской красотой, от которой слепит глаза, и которая на поверку оказывается дешевой стекляшкой. А гипнотическим природным очарованием.

К ее ногам хочется положить весь мир. Достать ради нее звезду с неба. Открыть новую планету или целую галактику. И сделать так, чтобы она больше никогда не плакала.

А если бы слезы и появлялись на ее длинных пушистых ресницах, то только от искрометного счастья.

— Все в порядке, родная?

Я замечаю, что сегодня Вероника то ли рассеянная, то ли немного отстраненная, и спешу накрыть ее ладонь, лежащую на подлокотнике, своей. Электрический импульс передается от меня к ней и возвращается обратно, прокатываясь от кончиков пальцев до самой макушки.

— Все хорошо, Гордей. Красный.

Предупреждает меня Ника, устремляя взгляд вперед, и я мягко оттормаживаю перед стоп-линией.

Сонечка дремлет в детском кресле на заднем сидении. Ее немного укачивает в машинах. Негромкая музыка льется из колонок. А я ощущаю себя баловнем судьбы.

Мне достались две самые лучшие девчонки на свете.

Я и раньше водил достаточно аккуратно. Но с тех пор, как Солнцева вернулась в мою жизнь, я стал еще более предусмотрительным. Я не хочу подвергать их жизни ни малейшей опасности и стараюсь стать образцово-показательным отцом.

Я уверен, слабак-Белов скоро сольется с нашего горизонта. И я готов его заменить.