Развод по-драконьи, или Хозяйка магического салона - Ксения Никонова

я умер в тот проклятый день. Узнать, что моя нежная и любящая супруга оказалась способна так жестоко поступить со мной, было невыносимо больно. Я ведь пытался сказать, что меня одурманили, но ты ушла. Ты не стала слушать.

— Я застала тебя в постели с другой женщиной! Ты бы на моем месте стал слушать? Да что я спрашиваю. Ты и не стал. Достаточно оказалось чужого слова, и ты вышвырнул меня из своей жизни, как…

Виктор меня перебил. Поспешил оправдаться:

— Признание Венди Акстер убило во мне все прежние чувства. А потом я увидел этого Найджела в твоем доме и понял, что кого-нибудь убью — или его, или себя. Мне было неважно, кого.

Виктор замолк, с задумчивым видом взял со стола корзинку и подвинул мне в руки. Потом вздохнул:

— Не уверен, что смогу все это забыть и стать прежним, Лиззи. Все так сложно. Да и ты здорово изменилась, уж прости, но это так.

Голос Виктора был глухим, а взгляд потухшим. Он все еще переживал внутри себя кошмар и до сих пор не оправился от него.

— Едем ко мне, — коснулась я его руки. — Сейчас. Я покажу тебе все, что смогла накопать. А после вместе решим, что со всем этим делать.

* * *

Мадам Финч при виде Виктора открыла рот и начала сумбурно сигналить за его спиной руками. Я даже не стала пытаться расшифровать эти знаки. Проще было спросить наедине, что она имела ввиду.

Пока мы раздевались, Доротея едва не заработала на оба глаза нервный тик.

— Виктор, проходи в салон. Я сейчас. Захвачу бумаги и тоже приду, — отправила я мужа.

— А я вызову Найджела, — шепнула экономка, улучив момент. — Пусть присмотрит.

— Не нужно, Доротея, — я мягко пожала ей ладонь. — Мы приехали по делу. Принесите нам, пожалуйста, чаю.

— А как же ваше свидание? — спросила она вслух, старательно повышая голос.

— Прекрасно, — вздохнула я. — Встретились, поговорили. Выяснили, что таинственный дракон номер 64 и герцог де Гроот одно лицо.

Услыхав мои слова, Виктор громко хмыкнул из гостиной.

— Не может быть! — поразилась Доротея. — Но ведь это значит…

— Пока это ничего не значит, — отрезал Виктор.

Экономка бросила на приоткрытую дверь выразительный взгляд, закатила глаза, словно хотела сказать: «Мог бы и промолчать».

Я лишь развела руками. Если бы смолчал, это был бы уже не Виктор.

— И все же вы приехали вместе. Может, помиритесь еще? — горячо зашептали мне на ухо. — Как ни крути, а в нем столько плюсов: молодой, красивый, богатый, герцог…

— Не будем загадывать, Доротея. — Я отодвинула ее с дороги. — Сейчас схожу за бумагами, чтобы Виктор сам все увидел. Не стоит испытывать его терпение. Знали бы вы, чего мне стоило не уйти сразу из того кафе, а остаться и поговорить по душам. Так и хотелось настучать ему по упрямому железному лбу!

— А чего не настучала? — снова подал голос Виктор.

— Руку побоялась отбить! — в тон ему съязвила я.

— Охохонюшки, — мадам Финч неодобрительно покачала головой, — пойду я, пожалуй, поставлю чайник.

* * *

За бумагами пришлось подниматься на второй этаж. Благо, много времени это не заняло.

Спустившись вниз, я застала Виктора, вертящего в руках хрустальный шар, в кресле у камина.

— Ты и в самом деле видишь грядущее? — полюбопытствовал он.

— С самого детства, — кивнула я. — Я же рассказывала.

— Не думал, что это так серьезно, — он вернул шар на стол, поднялся, поворошил в камине поленья.

Я терпеливо ждала продолжения.

— О тебе сейчас в свете столько разговоров, особенно после событий в особняке Луи. Все в восхищении.

— Прямо-таки все? — поинтересовалась я с любопытством.

— Те, кто верят.

— Понятно.

Я ощутимо нервничала. Чтобы занять хоть чем-то руки, взяла со стола колоду карт, перемешала.

— Будешь гадать? — в вопросе прозвучало обычное любопытство.

— Нет, — ответила я. — Не смогу.

— Почему?

Не знает? Он правда не знает? Я же столько раз рассказывала… Нервно отбросила колоду на стол, сцепила пальцы в замок.

— Удивительно, мы с тобой прожили три года, а выходит, ты меня совершенно не слушал.

— Я не думал, что это всерьез. Мало ли чем увлекаются юные девицы. Кто-то вышивкой, кто-то гаданием, кто-то спиритизмом, кто-то фиалками.

— Стоит ли обращать на это внимание, — закончила за него я. — Так?

— Теперь вижу, что стоит, — он твердо глянул мне в глаза. — Так почему ты не сможешь погадать?

Проще было объяснить еще раз, чем без пользы дуться.

— У моего дара есть ряд ограничений. Ни своего будущего, ни будущего родных людей я не вижу. Из-за этого и бросила в свое время заниматься, хотя тетушка очень настаивала на развитии дара. Обидно стало.

— Может, и к лучшему, — задумчиво протянул Виктор. — Когда все знаешь наперед, скучно жить.

— Зато сейчас так весело, что обхохочешься, — съязвила я.

Глава 24

Где все становится неважным

Виктор дернулся ко мне, словно хотел взять за руку или поцеловать, но остановил себя. Вместо этого спросил:

— Так что с доказательствами, Лиззи?

Я протянула ему бумаги.

— Вот. Это письмо с заказом, которое отдала мне Венди Акстер. Именно его получило ее агентство. Можешь убедиться, что там не мой почерк.

Виктор взял конверт, бегло пробежал глазами по строчкам. Положил все на стол, поднял глаза. И в этом взгляде сквозила бездна усталости.

— Прости, — произнес он, — но это ничего не значит. Ты могла кого-то попросить написать. Лучше скажи, как ты нашла эту девицу?

Вот же неверующий дундук! Так бы и настучала по лбу. Я глубоко вдохнула, приказывая себе успокоиться.

— Я ее не искала. Это она приехала сюда, чтобы узнать, всем ли довольна заказчица. Можно ли закрывать заказ. Я до этого и не подозревала ни о чем. Была уверена, что ты мне изменил, а потом меня же и обвинил во всем. Если бы не Найджел, я бы и слушать ее не стала, сразу бы выставила за дверь.

— Найджел, кругом Найджел. — Виктор сморщился, как от зубной боли.

Я разозлилась.

— Виктор, твоя ревность сейчас совершенно неуместна. И потом, ты сам виноват, что мне пришлось искать опору в ком-то другом. Что я должна была делать, когда меня вышвырнули из собственного дома? Сидеть у тебя под дверью и плакать? Да? Тебе бы стало легче? Или ты бы меня пустил обратно?

Виктор сжал губы, отвел взгляд. Молчал он довольно долго, потом ответил:

— Не думаю, что простил бы. Я был ужасно зол.

Не слишком приятно, зато честно.

— Вот видишь! А Найджел Шенк взял на себя заботу о чужой ему