Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

— Что они там делают? — негромко спросил он, больше чтобы отвлечься от собственных мыслей.

— Читают, — понизил голос Финн. — Вернее, она ему читает письма его жены. У него их там столько, что еще лет на десять посиделок хватит. Вроде как успокаивает его. Мы раньше ржали, что он ее только из-за этого на работу взял. Говорит, голос, как у той.

— Интересно. — Том проглотил замечание, что чтение вслух, да и правильный голос можно было настроить на комме за пару нажатий, не привлекая живых людей. Но, вероятно, именно живой человек и добавлял процессу что-то важное. Мать тоже читала ему сказки сама, никогда не включала запись.

Финн пожал плечами, засовывая очередную печеньку в рот. Том в уме полистал досье на Фукса, воскрешая в памяти почти забытую информацию. Изучая его в первый раз, он не уделил достаточно внимания мелочам, концентрируясь лишь на том, что было связано с профессиональной деятельностью.

— Она умерла? — припомнил он наконец.

— Давно. — Финн подумал и полез в Сеть. — Громкое было дело, некоторые любители загадок до сих пор вспоминают, но смысла его ворошить нет, если ты, к примеру, не шеф службы безопасности «Поддержания».

Он развернул на экране новостную заметку. Том посмотрел на дату — восемьдесят восьмой год. Почти пятнадцать лет прошло, не удивительно, что он об этом никогда не слышал.

«Убийство в «Поддержании»: Рита Фукс найдена застреленной у себя в кабинете». К заметке прилагалась фотография женщины с очень грустными глазами, Том уже знал ее лицо.

— Я думал, это было самоубийство.

— Оно и есть, — подтвердил Финн. — Ну, то есть теорий много, в Сети можно наткнуться на обсуждения, если поискать. Я интересовался архивами, когда начал работать с шефом. На месте происшествия не нашли ничего, что указывало бы на вмешательство другого человека. Она сама застрелилась, даже письмо оставила. — Он перешел на шепот, покосившись на каморку. — Я как-то спрашивал Чарли, читала ли она его, но она не призналась. А мне интересно, какая там указана причина? Я, конечно, могу влезть и посмотреть, но это такое личное, у меня мурашки по коже. Я бы не хотел, чтобы кто-то так бесцеремонно лез в дело Иды. Так вот, почти сразу после этого «Поддержание» принялось запрещать сканирование детей в нейтральных зонах. Хм, я вот думаю, может, она была беременна или вообще родила не-человека? Хотя беременность бы заметили. В архивах не было упоминаний.

Финн отправил в рот следующую печеньку, увлеченный мыслями вслух, а Тому стало не по себе от сочетания сладостей и мерзких тем для разговора. Улучив момент, он отодвинул миску с печеньем в сторону.

Время тянулось, а безделье утомляло. Чарли ушла вниз, сделав знак не шуметь, из чего выходило, что шеф задрых в кресле. Тома же, никогда не страдавшего большой любовью к прогулкам на открытом воздухе, теперь, когда выходить на улицу стало смертельно — в буквальном смысле — опасно, так и подмывало куда-нибудь сходить. Или хотя бы просто выбраться из трейлера и развалиться перед ним на весенней траве. Не смущало даже то, что трава тут была по большей части искусственная. Через приоткрытую дверь пахло чем-то цветущим. Выходить за кофе тоже было опасно, потому приходилось давиться отвратительным пойлом болотного цвета из синтезатора в Дыре. Финн грустил особенно сильно, у него начиналась кофеиновая ломка. Послать шефа за парой стаканчиков никто не отважился, а Чарли, которой на видеозаписи не было, хоть и беззлобно, но откровенно упивалась положением, советуя Финну отвыкать и уверяя, что скоро станет легче. Коммы совсем отключили: пусть локаторы Чарли и взломала, сидеть и ждать идентификации было противно. Никто не сомневался, что скоро их личности установят, вопрос лишь в том, как быстро это случится. Полицейские дроны, нацеленные на определенные чипы, не нуждались в прямой видимости с объектом.

Собрание у «Поддержания» загнали внутрь и распределили по этажам. Вот только работать никто не начал: напуганные или потерянные люди слонялись по коридорам и кабинетам, обменивались короткими фразами, то и дело проверяли коммы. Отсутствие связи выбило их из привычной жизни, как будто вместо чипа им отрубили конечность. Техническая служба «Поддержания» кое-как, не без помощи приставленного к каждому работнику охранника, взяла себя в руки и осела в стратегически важных коммутаторных и серверных. Собрание в центральной до смешного походило на консилиум врачей перед койкой неизлечимо больного пациента. Лица их ничего не выражали. Информацию о происшествии из Сети удаляли быстрее, чем она успевала туда просачиваться, что очень забавляло Финна.

— И он еще говорит, что из Сети удалить ничего нельзя, — проворчал Том.

— Кто?

— Да так, никто.

Больше всего Тома беспокоило, что доступа к камерам внизу, на минус седьмом этаже, там, где располагалась лаборатория Анны, у Финна не было. Каждый раз, когда открывались двери лифтов, Том напрягался, всматриваясь в крошечное окошко, но ни разу нужную фигурку не увидел. Может, паника до ее закрытых дверей не дотянулась, а может… ей опять было безразлично? Он и сам не знал, почему ее отношение к людям так сильно его задевало, и упорно гнал от себя мысль, что с ней что-то случилось.

Один из лифтов снова побывал внизу, поднялся на минус пятый, плавно открыл двери, но вышла не Анна. Том грустно вздохнул. Финн лениво посмотрел на него, потом на стол, обнаружил пропажу миски и потянулся за ней, елозя футболкой по клавиатуре. Том зашипел на него:

— По кнопкам не вози, нажмешь еще не то.

Из лифта появился человек в белом халате, перекошенном и незастегнутом, явно надетом на ходу. Взъерошенные волосы торчали больше справа, чем слева. Человек показался Тому знакомым. К нему сразу подбежал другой, принялся что-то рассказывать, эмоционально жестикулируя. Камера над ними звук не передавала. Человек слушал, потом полез было в комм, но закрыл его, с досадой хлопнув себя по лбу. Встал поудобнее, прислонился к стене, выражая скучающую готовность внимать длинному монологу. Правая рука его, свободно свисавшая вдоль тела, подергивалась. Том ткнул Финна пальцем в плечо.

— Вообще-то больно, — отозвался тот.

— Увеличь мне тринадцатую.

Финн послушно растянул окно поверх остальных.

Качество изображения оставляло желать лучшего, но глаза ломать не приходилось. Том рассматривал человека в халате. Теперь он вспомнил, где видел его: именно там, на минус седьмом этаже, он столкнулся с ним в коридоре. Доктор Фелльманн. Вид у него тогда был такой же растрепанный, дикий, что ли.