На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Иллирий.

— Простите, саш. Я перечисляю факты, чтобы избежать ошибки в распоряжениях.

Даард медленно повернулся. Старый гоблин стоял с безупречно почтительным лицом. Только глаза у него были слишком внимательными.

— Минимальный штат, — сказал Даард после паузы. — Без лишних лиц. Лира остаётся. Ещё одну старшую служанку — не болтливую и не впечатлительную. Еду проверять. Воду проверять. Одежду — только из внутренних кладовых. Украшений не давать.

— Потому что она пленница?

— Потому что в украшениях бывают иглы, яд и маяки.

— Разумеется.

— И не делай вид, будто не понял.

— Понял, саш. — склонил голову Иллирий.

Даард снова отвернулся.

— Она не должна решить, что ей здесь позволено всё.

— Конечно.

— Но и что её держат как добычу — тоже.

— Это сложнее.

— Поэтому я и поручаю это тебе.

— Будет исполнено. — с этими словами дворецкий наконец исчез.

Советник остался в коридоре один. Почти.

За стенами двигался дом: скользили хвосты, шептали слуги, перестраивалась охрана, запечатывались зеркала. Где-то в храмовой комнате Сердце Пламени ждало нового круга. В кабинете остывала кровь Итоя. В чужом мире Дахор, возможно, уже столкнулся с невозможным.

А во внутреннем крыле эльфийка, которую он не выбирал разумом, ела хлеб под присмотром перепуганной служанки.

Даард медленно выдохнул. Сохранить хранимую. Сохранить трон. Найти предателей. И не перепутать порядок.

Он уже однажды перепутал. Больше — нет.

#несдавайся #элтаэ #даард #аширо #темноефэнтези #darkfantasy #darkromance #фэнтези #магия #хранимая #опаснаязабота #защитаиликлетка #сильныйгерой #strongmalecharacter

ГЛАВА 28. ОХРАНЯЮТ ИЛИ СТЕРЕГУТ

АШИРО

Ночь в доме Маарц не была тихой, она только притворялась. За стенами шевелилось гнездо. Где-то далеко, в глубине коридоров, скользили хвосты, менялись посты. Слабо звякали металлические накладки на дверях. Иногда из-под пола поднимался глухой, едва уловимый отклик родовой магии — будто сам дом дышал во сне, но спал вполглаза.

Аширо лежала на боку, лицом к окну, и смотрела на тёмную ткань занавесей. Лекарь ушёл давно, дворецкий тоже. Перед уходом старый гоблин ещё раз сухо напомнил Лире, что служанка спит не “если получится”, а “по очереди с дежурной”. Лира кивала так усердно, будто от этого зависела её жизнь.

Впрочем, возможно, так и было. Сейчас девчонка прикорнула в маленькой комнатушке возле покоев. Дверь между ними оставили приоткрытой. Не настолько, чтобы нарушать приличия, но достаточно, чтобы услышать, если Аширо позовёт.

Если позовёт, сама мысль была странной. В доме мужа дверь всегда закрывали плотно. Не чтобы дать ей покой, а чтобы её не было слышно. Здесь же приоткрытая дверь означала другое: если станет хуже — должны услышать.

За внешней дверью стояли стражи. Двое. Нет, уже трое. Один сменился около часа назад, но новый остался рядом с прежним постом, вместо того чтобы занять дальнюю арку. Аширо уловила это по шороху чешуи и короткому шёпоту:

— Саш велел усилить.

— Тут уже усилено.

— Значит, будет ещё.

После этого они замолчали, Аширо почти усмехнулась в темноту. Её охраняли или стерегли. Разница всё ещё была слишком тонкой, чтобы доверять ей целиком.

Печать под повязкой тлела. Словно затаилась, уткнувшись в чужую кровь на краю знака. Кровь саша Маарца. Аширо осторожно коснулась повязки пальцами и тут же отдёрнула руку. Он оставил свою кровь на её печати, как хозяин, поставивший ладонь между чужой плетью и тем, что решил сохранить.

Сохранить. Слово неприятно царапало. Слишком легко к нему привыкнуть, если долго жить там, где тебя не сохраняли вовсе. Слишком быстро можно начать благодарить за то, что тебя не бросили умирать сразу.

За дверью один из стражей тихо спросил:

— Спит?

А второй так же тихо ответил:

— Дышит ровно.

У неё внутри снова дрогнуло. В родном доме о её дыхании вспоминали только тогда, когда мать проверяла, достаточно ли спокойно дочь стоит перед гостями. В доме мужа — когда дракону было нужно понять, выдержит ли она ещё один приказ.

Здесь же чужие змайсы стояли за дверью и слушали, дышит ли она. Аширо ненавидела себя за то, что это имело значение.

Она всё-таки провалилась в сон ближе к рассветной темноте. Сон был неглубоким, ломким, в нём снова был голос мужа. Печать. Вуаль на лице. Мать, отворачивающаяся к окну. И чьи-то руки, затягивающие ткань так туго, что невозможно было вдохнуть.

Она проснулась резко. За дверью стражи замолчали не так, как молчат дежурные, боясь потревожить. В комнате стало темнее или ей показалось, потом дверь без стука отворилась.

Черный змайс вполз так, будто ночи для него не существовало, он остановился у постели. Аширо медленно приподнялась на локте.

— Если вы пришли проверить, ела ли я хлеб, боюсь, доклад уже устарел.

Даард посмотрел на неё сверху вниз и несколько секунд молчал.

— Я пришшшёл не за этим.

Голос был ниже обычного, Лира в соседней комнатушке зашевелилась, видимо, услышав его. Даард даже не повернул головы.

— Ссспать.

Шорох мгновенно стих, Аширо посмотрела на приоткрытую дверь и снова на него.

— Вы приказываете даже спящим?

— Особенно ссспящим. От них меньше пользы, если они просыпаются не вовремя.

Она почти улыбнулась, но печать под повязкой коротко кольнула. Словно напомнила: не расслабляйся, не верь и не привыкай. Взгляд советника скользнул к её руке, и лицо стало ещё холоднее.

— Вставай.

Аширо замерла.

— Куда? — с подозрением спросила она, руки вцепились в простынь

— Вниз.

— В темницу? — что и слеловало ожидать, как знала, что не стоит раслаблятся.

Ответ был резким и сухим.

— Нет.

— Тогда уточните. — он ведь умел обьяснять когда хотел.

— Под гнездо.

Она медленно села на постели, одеяло соскользнуло к поясу, холод комнаты сразу коснулся плеч. Даард протянул руку к стоявшему у кресла тёплому плащу и бросил ей. Но бросил так, чтобы ткань легла ей на колени, а не ударила по лицу.

— Оденьссся.

Вот теперь она окончательно проснулась, она нехотя откинула одеяло и встала. Комната качнулась, и ей пришлось ухватиться за столбик постели. Даард не двинулся к ней. Только хвост его скользнул ближе и лёг поперёк пола между ней и дверью, будто заранее отрезая неверное направление.

— Что вы собираетесь сделать?

— То, что должен был сделать сразу, как понял структуру печати.

— Снять её?

— Нет. — ответ прозвучал слишком