Не про Любовь! - Нора Ольвич

Лондоне, ведь она привыкла не быть на виду у всех, считая, что для нас безопаснее затеряться в толпе. А ещё вопрос долговых заявлений. О них говорил пожилой член городского совета странно неуверенно сегодня.

Откинув покрывало на кровати, пройдя в гардеробную, задержала при этом взгляд на зеркале и свечах. В отражении я видела удивительный сюжет: - темноволосая девушка, живущая в конце XVIII века в Европе. Она готовилась ко сну.

В зеркале отражался её нежный овал лица, обрамлённый высокой причёской, которая, словно произведение искусства, собрана в сложное сооружение из кудрей. Эти тщательно уложенные локоны создавали единую композицию, открывая взору грациозную шею и покатые плечи. Гладкая кожа переливается в свете свечей, придавая её облику мягкость и утончённость. Тонкие ключицы выделяются, подчёркивая хрупкость и женственность фигуры.

Внимание привлекает линия подбородка, плавно переходящая в изящную шею, которая напоминает о королевской осанке. Взгляд девушки, отражающийся в зеркале, полон задумчивости и лёгкой грусти, словно она вспоминает недавние события или мечтает о новых.

Качнула головой, желая удостовериться, что это именно я смотрю на себя из зазеркалья.

Вспомнила ту, которая лежала на полу в квартире на седьмом этаже возле зеркала, отслеживая метаморфозы своего совсем уже не юного тела.

Меняется ли мышление в таком случае? На какие подвиги я способна в эту действительность? Что важно для меня?

Уж точно не любовь!

Скинув домашнее платье в гардеробной, протянув руку к ночной сорочке, вдруг подумала о том, какое счастье иметь такой большой дом в собственности.

Ведь он у нас в собственности? Что скажут люди о том, что мы прибыли из другой страны?

Вспоминая последний городок и то, как в нём плотно стоят дома, торец к торцу, знала, что соседи будут всегда. От них не скроешься. Это уж точно.

Сегодня днём пересмотрев имеющийся в хозяйстве текстиль и посуду, не боясь работы, но не желая этого показывать чужим, мы ожидали днём, когда миссис Дэй с дочерями выполнит обязанности по уборке жилой территории дома.

Закрытыми на ключ комнатами женщины не занимались. Те покои, что мы выбрали с сестрой, женщины — надомницы привели в идеальный порядок. Однако они это делали молча, стараясь как можно реже мусолить нам глаза с Аидой.

Понимая, что всё равно рано не уснём, уставшие мы осматривали всё вокруг. Вода поступала по трубам в накопитель, который был установлен в подвале. Это была огромная деревянная бочка, лежащая на боку, которая как я подозреваю основательно нуждалась внутри в чистке. Откуда в водопроводе бралась вода, сложно сказать. Миссис Дэй ловко управлялась с насосом, заполняя накопитель, а её дочери – крупные и работящие на первый взгляд девушки разносили воду, по необходимым им точкам. Работа в их руках просто спорилась.

Закрывая глаза в этот вечер, я просила всевышнего покоя и любви для нас с сестрой. Покоя хотя бы до весны. В планах зрело непреодолимое желание: - я хотела жить в России.

Все последующие дни, давая мистеру Чеду Холмс разнообразные поручения, мы старательно выкраивали для себя то время, когда могли остаться в доме наедине друг с другом. Наш управляющий, совмещающий роль дворецкого и управляющего, уезжал в наёмном экипаже с поручениями в город.

Он оглядывался на окна дома, стараясь не забыть прикупить свечи и писчие принадлежности, овощи к обеду и достаточное количество мыла для хозяйства. Мы же в это время обследовали комнаты. Одну за другой. Ключей на связке было предостаточно. К парадной части дома с высокими потолками была пристроена хозяйственная. Хотя, наверное, такой проект был изначально.

Мы находили многое, что уносили в свои покои. Мелочи, которые так или иначе выдавали в нас наследниц старинного шотландского рода.

На антресолях – комнатах под самой крышей в конце нашего крыла дома, из старых сундуков была изъята шкатулка для хранения писем. На её крышке с внутренней стороны эмалью был выложен герб рода. Морда коня в профиль потрескалась и откололась местами. Шкатулка требовала ремонта.

Аида забрала её к себе в покои. У неё был свой маленький кабинет с рабочим столом и удивительным сервантом с множеством открывающихся ящичков. Находку она установила на рабочий стол. Вычистила её досконально. Натёрла до блеска металлические украшения. А после положила вовнутрь флакон с парфюмом будущего и заперла на ключик. Решив, что как только дерево шкатулки пропитается ароматом бренда Nina Ricci, она отдаст её в ремонт тому мастеру, который нам портрет леди - графини в зале установил в новой раме.

Аромат – вроде бы мелочь. Но он указывает на принадлежность вещицы именно даме. Нам нужны слухи в городе, указывающие на то, что мы истинные наследницы и имеем право проживать в этом доме.

Парфюм дорогой всегда был в почёте у дам. Он необыкновенен для этого времени. И может быть, только у той, что проживала в таинственной Франции.

- Какая прелесть, - шептала я, держа в руках круглую коробочку для пудры.

Сделанная тоже из дерева, она была инкрустирована по бокам ажурной серебряной вязью. Лик женщины, изображённый в стиле портрета нашего предка на первом этаже, вызывал интерес к её образу.

- Кто это Ида?

- Не знаю. Какая древность. Стоило опять лезть в пылищу, такие вещи обычно передаются из поколения в поколение. Который день дышим на чердаке вековой грязью.

- Там есть что-то.

Открыв её, увидела скомканный кусочек ткани, возможно, он был частью платочка этой самой дамы.

- Нора. Давай всё уложим в этот сундук, как было, нам нужно привести себя в порядок и спуститься на первый этаж, делать вид, что ты ведёшь свои подсчёты. Скоро мистер Холмс приедет.

- Не называй его так. Мне всегда хочется добавить Шерлок…

- После рассмотрим свои находки. Давай поторапливаться.

Протянув руку на самое дно, я провела ладонью по жёсткой коже старинного дорожного сундука.

- Что это?

Вытащила завёрнутые ещё в один платок свёрнутые в тубус письма.

- Держи всё это Ида. Я сейчас сложу старьё, как хорошо, что мы решились обследовать этот последний кожаный раритет.

Сундук - рундук действительно был удивительным. С ним, наверное, кто-то из предков ходил в морские походы. У этого предмета глубокой старины было двойное дно.

Выяснилось это только после того, как мы вытащили из него последнюю, очень объёмную и тяжёлую, побитую молью мужскую одежду с остатками меха на воротнике. А ещё старые сапоги. То же мужские. Первое дно было с приделанным сбоку ремнём. Его естественно захотелось потянуть на себя. Дно поддалось на наши усилия,