В погоне за лунной альфой - Инесс Эшборн

Сольми опустилась на колени прямо у печи и заплакала. Впервые за всё это время. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с мукой, и она не пыталась их остановить. Она плакала по Тэхёну, по его рукам, по его глазам, по его улыбке. По тому, как он смотрел на неё, будто она была центром его вселенной. Она плакала по тому, что потеряла его навсегда.

— Почему ты ушёл? — шептала она в пустоту. — Почему ты оставил меня после того, как показал какой счастливой может быть моя жизнь?

Никто не ответил.

Она просидела так очень долго. Мина приносила ей воду, но Сольми не пила. Дед Кан пытался заговорить с ней, но она не слышала. Она была одна в своей боли, и никто не мог разделить её.

К вечеру Сольми наконец поднялась. Она чувствовала себя так, будто её выпотрошили, оставив лишь пустую оболочку. Но внутри неё, где-то глубоко, горела маленькая искра — решимость. Она должна была идти к ведьме. Она дала слово. И она сдержит его, чего бы это ни стоило.

Она вышла из дома, и дед Кан окликнул её:

— Ты уверена, что хочешь идти одна? Я могу пойти с тобой.

— Нет, — ответила она, не оборачиваясь. — Я должна пойти сама.

Она пошла в горы, туда, где ждала ведьма. Дорога была долгой, но Сольми не чувствовала усталости. Внутри неё была пустота, которая поглощала всё, включая боль в ногах и холодный ветер. Она шла, и каждый шаг приближал её к моменту, когда она сможет наконец освободиться от своего долга перед ведьмой.

Она нашла ведьму на вершине горы, там, где они договаривались встретиться. Старуха сидела на камне, глядя на закат, и когда она обернулась, в её глазах мелькнула такая глубокая боль, что Сольми на мгновение забыла о своей собственной.

— Я верила, что ты придёшь, — сказала ведьма тихо. — Но я не ожидала, что ты придёшь такой… сломленной.

Сольми остановилась в нескольких шагах от неё, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она не хотела говорить о том, что случилось. Она хотела просто отдать свой долг и уйти. Но ведьма смотрела на неё так, будто видела всё, что произошло, и понимала больше, чем кто-либо.

— Ты потеряла его, — еле слышно сказала ведьма. — Свою пару. Своего волка. Ты потеряла амулет.

— Откуда ты знаешь? — спросила Сольми, её голос был тихим, почти безжизненным.

— Я вижу это в твоих глазах, — ответила ведьма. — Я вижу это в том, как ты держишься. Твоя боль осязаема. Она висит на тебе, как тяжёлый плащ. Но я не знаю, как мне утешить тебя. Твоя история — это боль, которую я чувствую в каждой клетке своего тела.

— Я не хочу утешения, — сказала Сольми. — Я хочу заплатить свой долг и забыть всё. Я не хочу больше чувствовать.

Ведьма долго молчала, глядя на Сольми. Потом она сказала снова, но теперь в её голосе звучала грусть и искреннее желание помочь:

— Садись, девочка. Я расскажу тебе то, что должна была рассказать давно.

Сольми села рядом, чувствуя, как горечь и пустота внутри неё переплетаются. Она не хотела слушать, но что-то в голосе ведьмы заставляло её молча выполнить её просьбу. Она чувствовала, что это важно, что это изменит её навсегда.

— Я знала твоих родителей, — начала ведьма. — И я уже помогала твоей матери, когда она была в твоём возрасте. Твоя мать была Лунной Альфой, как и ты. Она унаследовала камень от своей матери, так же как ты унаследовала его от неё. Я была её наставницей. Я рассказывала ей о древних силах, о том, как они работают и как защититься с их помощью от врагов. И так же, как и ты, она столкнулась с болью, которую невозможно было вынести. Она потеряла своего первенца. Но она не знала, что я могу предложить ей спасение — или хотя бы освобождение от этой боли.

— Что? — спросила Сольми, — Я не знала. Мама никогда мне об этом не рассказывала. Чувствуя, как печаль от этого знания всё больше заполняет её сердце.

— Потому что она не помнила о своей потере, — ответила ведьма. — Эта боль разрушала её. Если бы твой отец не настоял на том, чтобы я провела обряд, она бы покинула этот мир. Альфа не мог этого допустить. Да, пусть с его стороны поступок был эгоистичный, но со смертью твоей матери, его волку не удалась бы сохранить свою стаю. И сам бы он тоже не прожил бы долго.

Сольми смотрела на ведьму, и внутри неё смешивались гнев, печаль и понимание. Мать выбрала помнить. Она выбрала жить с болью, потому что это было единственное, что оставалось у неё. Даже если жить оставалось недолго.

— И ты хочешь предложить мне тоже самое, что предложила моей матери? — спросила Сольми, чувствуя, как внутри неё всё замирает.

— А ты хочешь забыть? — спросила ведьма. — Ты хочешь избавиться от этой боли, которую принёс тебе Тэхён? Чтобы ты могла начать жить заново, снова научиться доверить себя, свою жизнь и жизнь всей своей стаи? Для этого, деточка, тебе нужно отдать мне твои счастливые воспоминания о нём.

— Но… — Сольми засомневалась. — Я не знаю, как будет лучше? Моя мама отказалась отдать воспоминания даже когда они её убивали. Я смогу пережить свои самые тёмные моменты в жизни без твоей помощи.

— Да, — ответила ведьма. — Сможешь, но восстановишься ты спустя года три, не раньше. А тебе сейчас нужно думать о своём здоровье. Тем более что внутри тебя уже зародилась новая жизнь. Я её чувствую. — Ведьма прикрыла глаза и выставила в сторону Сольми раскрытую ладонь.

— Изначально я хотела в счёт оплаты попросить у тебя Сердце Первого Убийцы, но когда ты подошла, я сразу поняла, что у тебя его уже нет. И так уж сложились обстоятельства, что для другого ритуала мне нужна капля крови лунной альфы, вместе с её счастливыми воспоминаниями и печалью. Это будет моей платой. Ты отдашь мне свои лучшие воспоминания о нём. Те моменты, когда ты была счастлива. Когда ты чувствовала себя любимой. Когда ты верила, что он — твоя судьба. И я заберу их у тебя, тем самым избавив тебя от этой сердечной боли, чтобы ты могла жить дальше без этой боли.

— Что ты сказала про зародившуюся жизнь? — Сольми в полной растерянности