Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

— Он? Этот парень, который дрожит, даже когда к доске выходит?

Се Юй о Дин Лянхуа ничего особенного не помнил, да и думать о нём особенно не думал.

— Даже он идёт, — Хэ Чао отбросил телефон, откинулся на спинку стула, и в нём вдруг взыграл боевой дух.

Се Юй про себя подумал: «Ты на него не смотри — сдаётся мне, он всё равно покруче тебя будет».

Наконец Вань Да добрался до последнего ряда — спросить двух боссов. Хэ Чао хлопнул по столу:

— Мужское приключение! Не пойти — значит не мужик. Не боись, братец Чао прикроет.

Вань Да:

— Братец Чао, отныне ты мой родной брат! Охренеть как круто, настоящий мужик из мужиков!

Се Юй тут же хмыкнул.

Вечером они вчетвером договорились собраться в комнате Хэ Чао и ждать стука в дверь после полуночи.

Се Юй жил близко к комнате Хэ Чао и не торопился — думал ещё прорешать комплект тестов. Но не успел он выйти из душа, как Хэ Чао засыпал его звонками, крича и требуя, чтобы тот пришёл.

Се Юй ещё вытирал волосы, с кончиков непрерывно капала вода:

— Достал уже.

Хэ Чао сказал:

— Давай скорее, покажу кое-что обалденное.

До чего же надоедливый тип.

С полотенцем на шее Се Юй медленно прошёл по коридору, толкнул дверь:

— Чего ты там творишь?

— Сейчас-сейчас, почти готово. — Хэ Чао что-то писал, не оборачиваясь. Движения рук были размашистыми, почерк и без того страшный, а тут и вовсе непонятно, что за хрень он выводит.

Се Юй подошёл ближе — на столе лежал длинный лист бумаги, весь изрисованный какими-то загогулинами, не пойми чем, а в центре красовался символ инь-ян.[1]

— ...

Се Юй смутно догадался, рука с полотенцем замерла:

— Это что...

— Народное средство изгнания духов, сильнейший приём. Печать усмирения призраков,[2] — сказал Хэ Чао.

Волосы Се Юя были влажными, одет он был в простую футболку, рука держала полотенце на голове. Хэ Чао вдруг показалось, что и глаза у него от этой влажности стали мокрыми — влажно блестели, мягкие, но стоило встретиться с ним взглядом — и тут же веяло холодом.

Се Юй долго смотрел на эту «печать усмирения призраков», потом выдал:

— Ну, ты и молодец.

Вань Да пришёл третьим. Он переоделся в пижаму с мультяшным рисунком — жёлтым Спанч Бобом, за спиной рюкзак, в руке фонарик.

— Братец Чао, я пришёл! О, братец Юй, ты рано. — Вань Да толкнул дверь и вошёл. — Я фонарик прихватил. Если у вас есть, тоже лучше взять: если та тварь окажется могущественной, она может вырубить свет во всём корпусе.

Се Юй усомнился в классическом сюжете мистических романов:

— А с чего ты взял, что фонарик будет работать?

Вань Да:

— ... — На мгновение он потерял дар речи.

Время было ещё раннее, и они втроём, от нечего делать, собрались поиграть в снайперскую стрелялку.

В комнате был только один стул. Не сидеть на стуле значило сидеть на кровати, но на кровать Хэ Чао Вань Да забираться не решался. Пришлось перевести взгляд на Се Юя:

— Братец Юй, может, встанешь? Я... я люблю сидеть на стульях.

Вскоре Вань Да на своей шкуре прочувствовал, какое это дерьмовое удовольствие — играть с этими двумя.

Се Юй в командной игре на троих играл так, будто был один — свободолюбивый и дикий, плевать на двух других напарников. А Хэ Чао плевать было на Вань Да:

— У меня тут ништяк, Старина Се, иди сюда. Ты где, забирай давай.

— Братец Чао, я, я тоже твой напарник, — Вань Да чуть не плакал. — Подкинь и мне чего-нибудь, я ж совсем нищий.

Хэ Чао только теперь взглянул на позицию Вань Да, удостоив напарника каплей внимания, но, посмотрев, сказал:

— Слишком далеко. Сам выкручивайся.

Вань Да:

— ...

Уже ближе к одиннадцати появился Дин Лянхуа.

— Я уж думал, ты не придёшь, садись. — Хэ Чао подвинулся, похлопал по кровати.

Дин Лянхуа обычно мало контактировал с Хэ Чао и, стоя у двери, растерялся. Он инстинктивно глянул на Вань Да — тот всё понял и уступил ему полстула:

— Ты тоже любишь сидеть на стульях? Давай.

Дин Лянхуа осторожно присел.

Хэ Чао ничего не понял:

— У вас двоих что за бзик?

Волосы Се Юя почти высохли, он снял полотенце и небрежно бросил его на стол Хэ Чао.

— Тогда набросаем план боевых действий на сегодня, — с энтузиазмом начал Вань Да. — Кстати, братец Юй, ты меня правда удивил — я думал, ты не станешь участвовать... — всё-таки он настолько нелюдим.

— Я просто посмотреть, — сказал Се Юй.

Половина первого ночи.

За окном — чернильная тьма, в корпусе общежития — мёртвая тишина.

На выходных полкорпуса разъехалось. Шаги по полу отдавались гулче обычного, и если смотреть из конца коридора, уставившись на бесконечно убегающую линию дверей с номерами — чуть-чуть кружилась голова.

Вань Да затаил дыхание и первым толкнул дверь.

«Скрип».

Звук открывающейся двери в этой атмосфере приобрёл жутковатый оттенок.

Хэ Чао не двигался с места.

— Пошли, братец Чао, чего застыл? — Вань Да обернулся.

Се Юй стоял за Хэ Чао, и тот загораживал проход. Он хлопнул его по плечу:

— Прикрой меня... Братец Чао. Ты же мужик из мужиков.

Хэ Чао:

— ...

Сегодня вечером Хэ Чао был гораздо храбрее — то ли талисман усмирения духов придал ему мужества. Прождав около получаса, заскучали до смерти и стали перебрасываться словами.

— Дин Хуалян, ты...

— Его зовут Дин Лянхуа.

— ...

— Прости, плохо запомнил.

— ...

— Но, готов спорить, Старина Се даже фамилию твою не знает.

Вань Да уже со смехом собирался спросить Се Юя, правда ли это, и сказать, чтобы тот не подхватывал котелок, который Хэ Чао с лёгкостью на него вешал — но тут до ушей донёсся стук.

Все замолчали.

Вань Да уже хотел сказать «наверное, показалось», как снова раздалось «тук».

Звук доносился издалека.

Словно сквозь что-то — глухой и тихий, но разносящийся по пустому коридору, поднимающийся по лестнице вверх.

— Сегодня стучат не на третьем этаже, — у Вань Да дрогнул голос. — Внизу... под нами.

Много позже, вспоминая школьные годы, Се Юй точно