Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Шэнь Цзе хотел расспросить дальше.

Хэ Чао оборвал:

— Потом расскажу. Катись к себе в класс, сейчас экзамен.

Раньше распределение по экзаменационным аудиториям делал компьютер случайным образом — никогда нельзя было предсказать, с кем окажешься в одном классе. В этом семестре систему поменяли: теперь места распределяли по результатам прошлых итоговых. Первые тридцать человек сдавали в первом классе, следующие тридцать — во втором, и так далее.

Задумка была в том, чтобы такое расслоение разжигало боевой дух: надо смотреть вперёд, и с каждым разом продвигаться в экзаменационных аудиториях всё дальше.

Прямая речь завуча Цзяна: «Нужны амбиции. В учёбе немного амбиций — это не стыдно. Вот я сегодня сдаю в пятом классе, а в следующий раз хочу сидеть в аудитории первого класса! Я желаю всем такого настроя!»

Шэнь Цзе нехотя ушёл.

Вань Да, поколебавшись, подошёл ближе:

— Староста по учёбе сегодня не придёт на экзамен?

Хэ Чао:

— В его-то состоянии... какой экзамен?

— Говорят, мать забрала его домой отоспаться. Недосып, по два-три часа в сутки — у любого крыша поедет, ещё бы не поехала.

Услышав «староста по учёбе», Се Юй тоже перестал притворяться спящим. Грохот отодвигаемых стульев не смолкал, в классе стоял дикий шум. Он выпрямился и посмотрел на место Сюэ Сишэна.

В ту ночь Дин Лянхуа доблестно ринулся в бой: огнетушитель выплюнул тучу порошка, весь коридор заволокло пылью. А когда сдёрнули простыню с «призрака», Сюэ Сишэн тихо-мирно лежал на полу.

— Кто ж знал, что это лунатизм, — сказал Вань Да. — Я впервые вижу, чтобы лунатизм покрывал такую огромную территорию. Если бы дверь общаги не запирали, он бы, наверное, и за школьные ворота с закрытыми глазами убрёл?

От поднятого ими посреди ночи шума проснулись в соседнем учительском корпусе Бешеный Пёс и Старый Тан. Оба примчались впопыхах: у одного ширинка не застёгнута, у Старого Тана тапки задом наперёд:

— Что происходит? Что за шум на ночь глядя? Чем вы тут занимаетесь?

Прозвенел предупредительный звонок. Все разобрали экзаменационные принадлежности и разошлись по аудиториям.

Се Юй из вещей взял только чёрную ручку.

Если бы мог, он бы и ручку не стал брать — иначе он правда не представлял, как ему «превзойти» Хэ Чао. Даже если отвечать с закрытыми глазами, всё равно наберёшь больше, чем этот тип.

— Там бланки закрашивать надо, возьми 2B, — Хэ Чао шёл позади Се Юя и сунул ему в руку карандаш[1], попутно делясь опытом. — Хотя что закрашивай, что нет — без разницы, но хоть пару баллов нагадать можно.

— Пару баллов?

— Семь-восемь.

— ...

На прежних экзаменах Се Юй всегда строго выдерживал нужный средний балл. Хотя он специально занижал результат, но не до совсем уж идиотских цифр — чтобы никто не принял его за клинического дебила.

В основном он держался в диапазоне «парень-то башковитый, просто учиться не хочет».

Даже госпожа Гу всегда считала, что её ребёнка ещё можно спасти.

Пусть ребёнок прогуливает, дерётся и плетётся в хвосте — это всё оттого, что он не слушает на уроках. Если бы взялся за ум, результаты точно были бы не такими, как сейчас.

Се Юй принял зелёный карандаш и, готовясь к контролю баллов, уточнил:

— У тебя сколько было на прошлых итоговых?

Они миновали классы с первого по восьмой, а их экзаменационная аудитория находилась дальше по лестнице — в самом последнем кабинете. При таком распределении по завучу Цзяну их аудитория представляла собой натуральный рассадник двоечников.

Хэ Чао:

— Итоговые? Да я и не помню толком. Вроде неплохо сдал, выше своего уровня.

Се Юй:

— Мм?

Хэ Чао:

— По английскому, кажись... сорок баллов?

Се Юй:

— ...

В рассаднике двоечников сидело разрозненно двадцать с лишним человек — и каждый был головной болью всех учителей. Мощный народ, каждый в одиночку тянул средний балл всего класса на дно. Оценка одного такого ученика практически определяла место класса в рейтинге параллели.

Когда Хэ Чао вошёл, с ним поздоровались сразу несколько человек:

— О-о, Чао-гэ!

Хэ Чао мазнул взглядом по аудитории — знакомых лиц оказалось порядочно. Он стоял в дверях, засунув одну руку в карман штанов, и выглядел как пахан всех двоечников:

— А, давно не виделись.

Тан Сэню как раз выпало дежурить в классе для двоечников. Он сверял наручные часы со временем на мониторе компьютера. Остальные учителя смотрели на него с беспокойством:

— Старина Тан, средний балл по классу на этот раз у вас будет, боюсь, не очень... особенно учитывая, что вы только перевелись и ещё не показали результатов...

— А? — Тан Сэнь всё ещё сосредоточенно подводил стрелки. — Да ничего, меня это не волнует. Баллы — не мерило всего на свете.

Если уж говорить о том, как повлияло разделение по аудиториям на этих двоечников, — влияние и правда имелось: списывать стало совсем хреново.

Кому ответы передавать — все друг друга стоят.

Но между «друг друга стоят» и «друг друга стоят» всё же имелась некоторая разница.

И самый первый за первой партой — он же наивысший по итоговым баллам во всей аудитории — ловил на себе многозначительные взгляды.

— Я слышал, у тебя по математике аж шестьдесят баллов. Шестьдесят из ста пятидесяти — о-го-го!

— Чего? Шестьдесят? Да ты зверь!

Этот братишка, похоже, за всю свою двоечную карьеру впервые попал в такую ситуацию и слегка застеснялся:

— Да ну... не такое уж и дело.

Се Юй упёрся лбом в ладонь, низко опустив голову и пытаясь не слушать этот трёп.

Твою же мать...

На душе у Се Юя было путано и муторно, он никак не мог подобрать слов для достойной оценки, как вдруг услышал, что сидящий за ним Хэ Чао тоже влился в эту лапшу неуклюжих комплиментов:

— Шестьдесят, братан. Да ты просто зверюга.

[1] карандаш 2B (2B, карандаш) — Стандартный карандаш для заполнения машиночитаемых бланков на гаокао и других китайских экзаменах. Мягкость 2B обязательна — сканер не читает другие.

Глава 28

— Слышь, братан, а по китайскому... по китайскому сколько вытягиваешь?

«Лучший результат аудитории» почесал затылок и с некоторым смущением ответил:

— Восемьдесят с лишним...

Обитатели гнезда двоечников будто отыскали спасителя — гурьбой повалили к нему, а кто-то даже сунул сигарету в нагрудный карман:

— Братан, это от души, прими, пожалуйста, без церемоний.