Истинная для бывшего мужа-дракона - Рия Адри

— Тогда завтра мы снова будем говорить. Закон, который держится только на страхе, придётся учить заново.

Калиста смотрела на неё с ненавистью.

Малхара подняли двое стражей. Он едва стоял. Без цепи, без корня, без архива, он вдруг стал просто старым человеком с пустыми глазами. Но, когда его повели мимо меня, он остановился.

— Ты оставила дверь, — прошептал он. — Любая дверь однажды откроется не тому.

— Значит, я буду учиться держать ключ.

Он улыбнулся кровавыми губами.

— Или ключ будет держать тебя.

Его увели.

Зал Совета молчал.

Потом старый судья Орест Вин встал и сказал:

— Полный Совет признаёт: Лина, душа из иного мира, является свободной личностью. Её выбор остаться в этом мире не создаёт права собственности для дома Рейс, дома Саан, Совета или иной стороны.

Я услышала фразу, но не сразу поняла, что она значит.

Свободная личность.

Не сосуд. Не остаток. Не предмет дела. Не опасная связь.

Лина.

Арвен стоял в своём круге. Рана на груди снова открылась, но он смотрел только на меня.

— Полный Совет признаёт, — продолжил судья, — истинная связь не является правом владения. Любая традиция, договор или родовое требование, противоречащие свободной воле связанной стороны, подлежат пересмотру.

Зал снова загудел.

Калиста тихо выругалась.

Лаурис закрыла глаза на секунду.

Элира заплакала.

А я стояла в белом круге и вдруг почувствовала, как уходит напряжение, к которому тело привыкло за столько дней. Уходит не всё. Конечно, не всё. Но важнейший узел развязали при всех.

Потом телефон в моей руке включился.

Мама.

На экране была палата. Моё прежнее тело лежало спокойно. Кулон с ласточкой светился слабо. Мама сидела рядом и улыбалась сквозь слёзы.

— Я слышала, — сказала она.

Горло сжалось.

— Всё?

— Достаточно. Ты свободна, да?

Я посмотрела на Арвена. На Элиру. На Лаурис. На белый круг под ногами.

— Да.

Мама прижала пальцы к экрану.

— Тогда живи.

Связь стала мягкой. Ласточка на экране вспыхнула и потухла, оставив тонкий знак в углу телефона.

Путь закрылся до следующего разрешённого зова.

Без боли.

Без крика.

Я сделала шаг из белого круга.

И впервые за всё время никакая магия не попыталась меня остановить.

Глава 33

Глава 33

Глава 33

После суда меня отвели в тихую комнату за залом Совета.

Не заперли.

Именно это я заметила первым.

Дверь оставалась открытой. У порога стояли двое стражей Лаурис, но не внутри. На столе — вода, чистые салфетки, чашка с успокоительным отваром, который пах мятой, горечью и Самуиловым упрямством. За окном просыпалась столица. Площадь ещё шумела, но здесь звуки становились мягче, будто проходили через плотную ткань.

Я села в кресло и только тогда поняла, как сильно дрожат руки.

Всё закончилось.

Нет. Это было неправдой.

Калиста и Малхар живы, но в цепях. Виктор ранен, но его уже готовили к возвращению в мой мир под надзором Мары и Лаурис, чтобы он дал показания полиции и отозвал свои согласия. Ная спит в малой комнате памяти Саан. Элира признана отдельной живой душой и временной хранительницей дома Севрины. Совет принял первые решения, но дальше будут комиссии, пересмотры, споры, сопротивление родов, злость тех, кому свобода других всегда кажется личной потерей.

Но главный нож у горла убрали.

Я могла дышать.

И от этого хотелось плакать сильнее, чем в опасности.

Мара вошла первой.

Её, конечно, должны были оставить отдыхать. Она, конечно, не послушалась. На ней был тёплый плащ, волосы заплетены кое-как, лицо бледное, но в глазах снова появилась обычная живая строгость.

— Если вы сейчас скажете, что мне надо лежать, я обижусь, — предупредила она.

Я посмотрела на неё и раскрыла руки.

Мара сразу села рядом на подлокотник и обняла меня. Осторожно, чтобы не задеть повязки. Я прижалась к ней щекой и закрыла глаза.

— Спасибо, — сказала я.

— Не надо.

— Надо.

— Тогда потом. Сейчас я тоже поплачу, и это будет некрасиво.

— Можно некрасиво.

— Вы слишком добрая хозяйка.

— Я не хозяйка.

Мара всхлипнула и рассмеялась одновременно.

— Вот именно поэтому — моя.

Мы сидели так несколько минут. Без больших слов. Иногда они только портят то, что и так понятно.

Потом вошла Элира.

Новое тело уже держалось лучше, но шаги оставались осторожными. На ней было синее платье Севрины и белая шаль. Лицо незнакомое, глаза свои. В руках она держала серебряный ключ.

— Ная спит, — сказала она. — В комнате памяти. Я поставила возле неё серую чашку без ручки. Нашла в лаборатории матери.

У меня кольнуло сердце.

— Спасибо.

— Я дала ей обещание, что буду говорить с ней каждый день. Даже если она не ответит.

— Это много.

— Со мной тоже когда-то говорили, пока я не могла ответить. Вы. Мара. Отец Самуил.

Она подошла ближе и остановилась передо мной.

— Лина, я хочу официально отказаться от тела, в котором вы живёте.

Я подняла голову.

— Элира…

— Нет. Я хочу произнести это не под угрозой, не в ритуале, не для защиты от отца. Для себя. Это тело было моим. Его украли. Потом оно стало вашим домом. Я не хочу возвращать себя через разрушение вас.

Мара тихо всхлипнула.

Элира протянула руку.

Я взяла её.

— Я принимаю, — сказала я. — И признаю вашу новую жизнь вашей. Не оболочкой. Не заменой. Вами.

Серебряный ключ в её ладони вспыхнул, но мягко. На коже у Элиры появился тонкий знак: маленькая белая ветвь.

— Мать услышала, — прошептала она.

За дверью раздались шаги.

Арвен.

Я почувствовала его до того, как он вошёл. Метка стала тёплой, спокойной. После решения Совета связь перестала жечь на каждом движении. Не исчезла. Просто больше не доказывала своё право. Она была как дыхание рядом с моим.

Арвен остановился у порога.

Не вошёл без разрешения.

Мара заметила, подняла брови, затем выразительно посмотрела на меня. Очень воспитанно. Очень бесстыдно.

— Я позову Самуила, — сказала она.

— Зачем?

— Чтобы он не думал, что я нарушаю постельный режим без дела.

Элира тоже вдруг решила, что ей срочно нужно проверить Наю.

Они вышли вместе, оставив дверь открытой.

Арвен стоял у порога, в чистой рубашке, но всё ещё слишком бледный. Повязка под воротом скрывала ожог порога, однако я видела, как осторожно он держит плечи. В руках у него