Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал - Зена Тирс

И я ни за что не позволю болезни его забрать. Буду бороться.

В животе усиливается ощущение лёгкого давления.

И я понимаю, что бабочки были не воображаемыми, а самыми настоящими.

Ребёнок шевелится.

Я замираю, перестаю дышать, прислушиваясь к ощущениям.

— Николь, всё в порядке? — спрашивает Гаспар, внимательно глядя на меня.

Я беру его ладонь и прикладываю к животу.

— Шевелится… — шепчу, боясь спугнуть робкое ощущение. — Чувствуешь?

Гаспар хмурится, медленно проводя по моему животу.

Движение ребёнка было слишком слабое — наверное, он ничего не почувствовал.

Но вдруг ребёнок ощутимо толкается прямо в ладонь Гаспара.

— Ого, как ты силён, — усмехается муж, поглаживая меня. — Значит, мама хорошо тебя кормит. Я слежу за этим.

Он говорит с ребёнком.

Впервые слышу это, и сердце замирает в груди.

* * *

В следующие дни у меня много работы. Я занимаюсь пациентами и бумагами, не поднимая головы.

Но в обед Гаспар исправно забирает меня на обед.

И вот в один из дней мы выходим во двор.

Тёплый ветер обдувает порывом.

Воздух вкусный и густой, наполненный ароматом нагретой земли и горных трав.

У крыльца к Гаспару подходит из начальников бригады, просит совета. Гаспар останавливается и говорит с ним.

Я наблюдаю за мужем.

В последние дни он выглядит лучше — я заставляю его высыпаться и стараюсь переключать его мысли на приятное, когда вижу, что он становится слишком мрачен и задумчив. Мы оба заботимся друг о друге с особым трепетом. И шевеления малыша начались как нельзя кстати. Теперь ребёнок — уже не молчаливый комочек, а кричащая о себе новая жизнь — и Гаспар часто держит руку у меня на животе, чувствую эту жизнь.

Бригадир пожимает Гаспару руку и уже собирается уйти, но в этот момент у ворот появляется карета.

Незнакомая, чёрная и на вид очень дорогая.

Лаковая поверхность сверкает под палящим солнцем, и я невольно задерживаю взгляд.

Карета останавливается посреди двора.

Один из лакеев спрыгивает вниз и открывает дверцу.

Сначала появляется женская рука в светлой перчатке.

Потом край светлого дорожного платья.

А затем выходит сама женщина — высокая, стройная, безупречно одетая.

Светлые волосы спрятаны под элегантной шляпкой.

Женщине на вид лет сорок, фигура тонкая, движения изящные — настоящая аристократка. И выглядит столь ухоженно, словно только что вышла из дорогого столичного салона.

Она очень красивая.

Но не той мягкой красотой, которая располагает к себе.

Нет.

В её лице есть что-то холодное.

Отточенное.

Я сама не понимаю, почему продолжаю смотреть.

Женщина медленно оглядывает двор: солдат, рабочих.

И все тоже смотрят её сторону — она привлекает взгляды.

Я перевожу взгляд на Гаспара.

И сердце вдруг пропускает удар.

Он не двигается.

Совсем.

Словно получил удар.

Женщина замечает его.

Несколько долгих секунд они смотрят друг на друга через весь двор.

И мне становится не по себе.

Я не понимаю почему.

Но внутри поднимается тревога — тяжёлая, липкая.

Будто перед грозой.

Глава 68

Глава 68

Женщина двигается к нам. Неторопливо, уверенно, словно хозяйка здесь.

Я вглядываюсь в её лицо, и оно кажется мне каким-то знакомым.

Я уже видела эту женщину.

Но где?

И тут меня накрывает осознание.

Портрет на камине в столичном доме Гаспара.

Они с Гаспаром стояли вместе, он обнимал её.

Тогда они оба были моложе…

Да уж… Надо отдать должное, возраст не отнял у неё красоту.

Я безошибочно понимаю, кто передо мной.

Бывшая жена моего мужа.

Женщина останавливается в нескольких шагах.

Молчит.

Глядит только на Гаспара, словно меня рядом вовсе нет.

Гаспар тоже молчит.

Лицо его спокойное, непроницаемое. Только пальцы крепче сжимают подлокотник коляски.

— Здравствуй, Гаспар, — произносит она.

Голос у неё звучный, сильный.

— Здравствуй, Элизабет, — отвечает мой муж.

Без единой лишней эмоции.

Они смотрят друг другу в глаза. Несколько секунд тянется тишина, вязкая и напряжённая.

Потом Гаспар переводит взгляд на меня.

— Николь, это Элизабет. Моя бывшая жена. Элизабет, это Николь — моя супруга.

Он выделяет слово «бывшая» и понижает голос на последней фразе.

Я киваю.

— Рада познакомиться.

Обычная вежливость — и ничего больше.

Элизабет, наконец, смотрит на меня.

Она оценивающе обводит меня взглядом, затем уверенно поправляет перчатку.

— Добрый день.

Она произносит это так, словно я ей не соперница.

Словно она тут королева.

Элизабет снова смотрит на Гаспара.

И я вижу в её взгляде что-то такое, отчего на душе скребёт, — собственничество.

Она прожила с Гаспаром много лет — у них взрослый сын.

Она знает все привычки Гаспара: как он сердится, что любит, как улыбается по утрам. И его постельные предпочтения тоже знает. Как и он — её.

Да, он тоже её слишком хорошо знает.

Я с Гаспаром всего несколько месяцев — чаши весов не равны.

От этой мысли где-то глубоко внутри неприятно сжимается сердце.

— Я приехала поговорить, Гаспар, — произносит Элизабет.

Она коротко переводит взгляд на меня.

— Наедине.

— Тогда тебе придётся записаться на приём, Элизабет.

Голос Гаспара остаётся таким же спокойным.

— Сегодня мой день расписан.

Он даже не смотрит на неё.

Вместо этого поворачивается ко мне.

— Мы с женой собирались пообедать. Извини.

От этой простой фразы внутри становится теплее. Мрачное чувство отступает.

Гаспар берёт меня за руку и кивает.

— Идём, милая.

Элизабет резко шагает в сторону, перекрывая путь.

— Я хочу поговорить о нашем сыне, Гаспар, — говорит она резко. — Если не уделишь мне время сейчас, никогда не узнаешь, где он.

Мир будто на мгновение замирает.

Я вижу, как меняется лицо Гаспара.

И меня пронзает догадка.

Она знала.

Знала, что Калеб жив все эти годы — и молчала.

Гаспар сжимает челюсти.

Он тоже это понял.

— Что тебе известно, Элизабет? — резко произносит он.

Я чувствую, как напрягается его тело, как злость течёт по венам.

Осторожно кладу ладонь ему на плечо, поддерживая. Придавая спокойствия.

— Расскажу. Наедине, — повторяет она.

Он поднимает на меня взгляд. Вижу, что хочет пообщаться с бывшей. Но и меня оставить не может — обещал ведь обед.

А я знаю, что обедать он не сможет. И думать ни о чём больше — тоже.

Я набираю воздуха в грудь и тихо произношу.

— Иди, поговори.

Гаспар разворачивается к Элизабет.

— В мой кабинет.

Голос