Измена. Финальный аккорд - Мари Соль

Марк молчит. Но маячок «в сети», даёт понять, что он всё ещё здесь.

«Дайана бы это ему не простила», — приходит ответ.

«Она и так не простила его!», — я ставлю в конце восклицательный знак. Не простила! А может... Не знаю. О, Господи! Не будь я беременна в данный момент, не носи в себе новую жизнь... Наверное, я бы его ненавидела! Но сейчас не могу. Просто потому, что частица его есть во мне. Он во мне. Как бы мне ни хотелось иного, но это так.

«Но так у неё хотя бы остался ребёнок», — пишет Марк. Господи! Он что, прочёл мои мысли?

Я оставляю смартфон на постели. Как будто — это передатчик, и через него Марк способен услышать всё, что я думаю. Но возвращаюсь к переписке уже спустя пару минут:

«То есть, ты пренебрёг защитой умышленно?».

Нет, пусть ответит! Он просто забыл, или...

«Я рисковал», — пишет Марк.

Ну, и что это значит? Рисковал он! Подумайте, только.

«Почему?», — отправляю, боясь, что он выйдет из сети.

Он в этот раз долго пишет. И я монотонно барабаню пальцем по экрану, не давая ему угасать. Хочу видеть ответ! Чтобы он не надумал его удалить до того, как успею прочесть.

«Я знал, что это не повторится. Я хотел ощутить тебя всю».

Смартфон снова тонет в складках пододеяльника. Фу, боже мой! Гадость какая. Он хотел ощутить меня всю. И зачем я спросила? Противно! Ужасно. Его член во мне...

«Ты жалеешь хотя бы?», — пишу.

Отвечает:

«Жалел, до того, как узнал о ребёнке», и дальше:

«Я так благодарен тебе, что ты его оставила».

Я шумно тяну в себя воздух. Недавно прочла, что закон «подложил мне свинью». Оказывается, что в течение 300 дней после расторжения брака, согласно какой-то статье: «Если ребенок родился от лиц, состоящих в браке между собой, а также в течение трехсот дней с момента расторжения брака, … отцом ребенка признается супруг (бывший супруг) матери, если не доказано иное».

Боже ты мой, даже здесь за меня всё решили. И выбор не так уж велик! Либо Марк, и признание отцовства за ним. Либо Артур, который вообще не имеет к нему отношения. Я много думала. Уж если так, лучше Марк! Он хотя бы его настоящий отец. И, возможно, права была мама, Марк будет хорошим отцом. Мне деньги его не нужны. Пускай просто будет...

Пишу ему:

«Марк, по поводу отцовства. Я подумала, и...».

Сообщение остаётся недописанным и зависает в черновиках, ведь на экране звонок. Не от Марка.

«Лёгок на помине», — смотрю на экран. И, поразмыслив, решаю принять этот поздний звонок от Артура.

Глава 30. Артур

Белка ушла. Мы занимались любовью. Но как-то отстранёно! Я не мог сосредоточиться даже на том, что чувствую. Я весь был обращён внутрь себя.

Потом лежали с ней, и она показывала мне фотографии, которые сделала во время экскурсии. Да, Дубай прекрасен! Но мне, если честно, плевать на него. Завтра день X. Выступление. Остаётся всего-ничего. До обеда ещё пару раз проиграть. И была, не была! Будь, что будет.

— Смотри, а вот мечеть! Она восхитительна! — листанул Белкин пальчик по экрану смартфона.

Только я увидел совсем не мечеть. Точнее, на фоне мечети фигуру Августа.

— А это Август Дворжек? — ткнул пальцем в экране.

Белка замешкалась:

— Да, это он! Представляешь, он тоже там был. На экскурсии.

Я стиснул зубы. Вот уж кому повезло. В том смысле, что «всё своё вожу с собой»! Скрипку взять проще, чем фортепиано. Я бы тоже своё притащил, но не мог. Чёрт, нужно было на скрипку идти в музыкалке! Хоть струнные я не люблю...

— Ну, и как он тебе? — уточнил я у Белки.

Просто хотелось понять, что она думает о нём.

— Обыкновенный, — пожала плечами, — Какой-то, совсем никакой. Я даже лица не запомнила!

— Правда? — я сжал её плечи, — Смотри! А то я заревную.

Белке польстило. Она улыбнулась, лизнула мой голый сосок.

— Моё сердце занято, в нём слишком много тебя.

Я полежал с ней в обнимку. Она как игрушка. Такая же тёплая, мягкая, нежная. Если бы ещё молчала, то цены бы ей не было!

Но Белка стала меня уговаривать, «вдохновлять», как она говорит. Убеждать, что у меня всё получится. Что главное — это не инструмент. А инструментом являются руки. А руки у меня, как волшебные палочки. Итого, десять палочек! Каждую из которых Белка целовала и гладила.

— Давай, сменим тему? — попросил я её.

Она опять начала мне рассказывать про то, как прекрасен Дубай. И планировать наш уик энд. Ведь после концерта у нас будут целые сутки на то, чтобы просто гулять, наслаждаться красотами города. И у Белки уже куча планов на этот один «важный» день.

«Он будет таким», — думал я, — «Если выступлю. А если слажаю, то грош мне цена! И тогда этот день превратится в день казни. Моей собственной казни себя самого». Не знаю пока, к какому способу прибегнуть. Может быть, в море нырнуть? Или прыгнуть вниз с Бурдж-Халифы? Вот это было бы очень красивым концом моей звёздной карьеры...

— Артур, ты меня слушаешь? — вставила Белка.

Мне надоела её болтовня. Пришлось заткнуть её рот чем-то более важным и ценным. Мы снова потрахались. И я её отпустил. А точнее, прогнал.

— Ты уверен? — спросила она на пороге моего номера.

— Да, солнышко, — выдохнул я, — Мне нужно попытаться поспать и как-то успокоиться. А пока ты рядом со мной, мне не до сна.

Она засмущалась, опять потянулась ко мне. Но я отступил:

— Всё! Только сон. Крепкий сон. И никаких дурных мыслей.

— Доброй ночи, любимый! — сказала она, — Если что, я здесь, рядом с тобой.

Оставшись один, я тут же пожалел о том, что сделал это. И чуть не поддался соблазну вернуть Белку в номер. Но это был бы плохой вариант! Она бы, почуяв моё настроение, опять начала убеждать в том, что у меня всё получится. А мне не нужно, чтобы меня убеждали! Мне нужно просто отвлечься. Сам не знаю, на что...

Походил по номеру. Включил телевизор. Думал, матери написать. Но она хуже Белки. Посмотрел их каналы. Даже российский нашёл. Ощутил себя взаперти. В этом красивом, делюксовом номере. Вышел на балкон, посмотрел с него вниз. Ощутил высоту и зарылся обратно.

Я не знал, чем заняться. Спать не хотелось! Слонялся по номеру. Хотел выпить виски из