Измена. Финальный аккорд - Мари Соль

Веронику в сторонку, чтобы она не увидела Улю, и не надумала с ней поболтать. Глупо, конечно! Но мне было больно. Особенно больно, когда заприметил, как нежно Кирилл её держит за талию. И насколько большим стал живот…

Я чертовски устал клянчить шанс у судьбы. И решил, что хочу быть любимым. Хотя бы попробовать! Вдруг, да и срастётся? И вырастет из моей симпатии к Веронике большое и крепкое чувство. Она совершенно другая, совсем не похожа на тех женщин, которых я выбирал. Она напоминает мне меня самого. Наверно поэтому тянет.

Мы гуляем по скверу. Апрельский сквозняк проникает под полы пальто. Вероника закутана в шарф, я в шляпе и тоже в шарфе. Мне уже чуть получше. Жар минул, горло прошло. Так что решил прогуляться. Но целовать ей себя не даю. Считаю, пока ещё рано! Заразный я. Вот.

— Люблю апрель, — говорит Вероника, — Подснежники.

— Где? — уточняю.

— Да вон! — тычет пальцем в небольшую клумбочку в центре.

— Ого, я и не видел, — смотрю на цветы.

— Эх, Тисман! Всё смотришь наверх, а иногда не лишне смотреть себе под ноги. На земле тоже много всего интересного можно найти, — произносит она и вынимает ладонь из кармана.

Я, поддавшись порыву, ловлю её руку в свою. Без перчаток, кожа к коже! И пытаюсь сплести наши пальцы. Её пальцы с кольцами, кольца холодные. Зябко. Но я не оставляю попыток сомкнуть вместе наши ладони.

Вероника, однако, противится. Ненавязчиво, мягко, высвобождает ладонь из моей.

— Марк, не мучай себя, — говорит.

Я замираю, уставившись на неё в недоумении:

— В смысле?

Она поправляет шарф, втянув шею в плечи. Как будто становится ниже чуть-чуть:

— Я же вижу, что ты заставляешь себя.

— Это не так! Да с чего ты взяла? — возражаю.

Но она усмехается:

— Да с того! Я же женщина. Вижу.

— Нет, всё не правда…, - машу головой.

Её ладонь ложится мне на щёку. Остывший металл холодит:

— Не унижай меня оправданиями, — говорит, глядя в глаза.

И я замолкаю, униженный сам. И разоблачённый. Ощущения, будто я мальчик и мне предстоит понести наказание. Виноват, значит, должен!

Но Ника не требует жертв. Наоборот, усмехается, погладив меня по лицу:

— Мы хорошо провели с тобой время, не правда ли?

— Ты хочешь бросить меня? — говорю.

Улыбка становится шире:

— Марк, я не брала тебя, чтобы бросать. У нас с тобой нет никаких отношений.

— А что же это, по-твоему? — развожу я руками.

— Что «это»? — вздыхает она.

— Ну, всё это… Наши прогулки, походы в кино и обеды в кафе, — хочу добавить про секс, который не состоялся. И, возможно, что дело как раз-таки в нём! Но она опережает меня.

— Мы даже не спали с тобой, — говорит Вероника.

— Если в этом всё дело, то я готов! Идём? Вот прямо сейчас? — бросаю ей вызов.

Она прикрывает ладонью рот, пряча усмешку за пальцами:

— А чего далеко ходить? Давай, прямо здесь?

Я застываю с разинутым ртом.

Вероника хохочет:

— Ой, Тисман! Ты ж умный мужик, а вот в жизни не смыслишь!

— Почему это? — я обижаюсь.

— Потому, что клин клином, это не про меня, — Вероника глядит осуждающе.

— Я вообще… Ты о чём? — нервно щупаю почву ногами.

У неё по лицу пробегает заметная дрожь:

— Я о том, что у тебя другая женщина, здесь, — тычет она пальцем в лоб, — Здесь, — говорит, приложив ладонь к сердцу, — И вот здесь тоже, — направляет мой взгляд ниже пояса.

Я тушуюсь и прячу за выдохом боль от того, что меня раскусили. Да так раскусили, что впору рыдать.

— То, что ты умная, я понял давно, — говорю.

— Горе от ума! — Вероника вздыхает.

— Ненавидишь меня? — поднимаю глаза.

— Ты дурак? — грозно щурится Ника.

— С начальниками так не разговаривают, — пытаюсь обидеться.

— А ты не начальник сейчас! Ты мой друг, — говорит.

И мне сейчас очень охота побыть просто другом. И эта новая роль облегчает меня.

— И что же теперь? — отвечаю, сглотнув.

— А теперь…, - говорит нараспев, — Я так думаю, нужно спуститься на землю с небес. Это я о себе, если что! Ты витай. Продолжай в том же духе.

— И что это значит? — не спускаю я глаз с Вероники.

Она, чуть подумав, бросает:

— Да есть у меня один человек на примете. Пару лет уже ходит. Один бизнесмен мелкий. Ну, не то, чтобы очень! Магазин у него возле нашего дома. С моим сыном знаком.

— Человек хороший? — кусаю губу, словно сватать её собираюсь.

Она пожимает плечами:

— Поживём, увидим.

Запрокинув лицо, позабыв, что я в шляпе, я роняю её на асфальт. Вероника, подняв, отдаёт.

— Теперь уволишься? Не захочешь работать под моим началом? — хмурю я брови.

Она удивляется:

— Если ты сам не уволишь меня?

— Я? — говорю удивлённо.

— Учти! — произносит, — Если вздумаешь, то у меня на тебя компромат.

— И какой же? — любопытствую я.

Вероника идёт не спеша по тропинке в кирпичиках плитки. Кое-где, там, где чаще всего светит солнце, уже начала пробиваться трава.

— Скажем так, пару фоток.

— Каких это фоток? — иду рядом с ней.

— Марк Тисман в трусах, например, — изрекает она.

— Удали! Я прошу.

А она отвечает кокетливо:

— Буду тебя шантажировать ими. Требовать, чтобы зарплату поднял!

— Я итак подниму, — убеждаю.

Вероника берёт меня под руку:

— Марк, может, ты голубой? Ну, признайся! Как в фильме «Что хочет женщина». И мне полегчает от этого, правда! Хотя, подожди… Там они переспали, мне помнится? Да? А у нас, слава богу, не вышло.

— Почему, слава богу? — пытаюсь понять.

— Ну, — усмехается Ника, — А вдруг бы ты в сексе был просто огонь? Как бы мне жить после этого?

Я краснею от этих фантазий. Смеюсь:

— Думай, что ты потеряла не много.

— Потеряла не я, а другая, которой ты эти свои мемуары писал!

— Это не мемуары! Это роман, — поправляю её.

— Ну, ведь он о тебе? Разве нет?

— Ну, отчасти.

— Ну, а кто же такая Дайана? Скажи! И зачем ты расправился с Маркусом?

«Боже», — думаю я обречённо. Теперь всяк его прочитавший сочтёт своим долгом ткнуть автора носом, спросив: «И зачем?». В сети уже есть первые отзывы, на электронную версию книги. От полных восторгов и признаний в любви до едких плевков в мою сторону.

«Слил героя», «списал», «слепил на коленях сюжет», — и тому подобные «лестные» вещи. Кроме того, меня уже называют женщиной. А Марк Тисман с их слов, лишь прикрытие женского образа в литературе.

В общем, чего только нет! Борис говорит, что реагировать на это не нужно. Чем контрастнее отзывы, тем скорее роман удался. «Пробуждает эмоции», «вынуждает