Измена. Финальный аккорд - Мари Соль

Я не против. Современные модели электронных роялей имеют широкий набор всевозможных «примочек». Тембра и настройки, позволяющие создать из любого говна музыкальный шедевр. Только я не говно! И мои произведения требуют тонкости. Которой ему, я уверен, не хватит. В акустическом струны и дека расположены горизонтально, а звучат они благодаря ударам войлочных молоточков по ним. И звучание там совершенно другое. Живое! Чувствительность выше в разы. Не говоря уже о диапазоне.

— Мистер Липницкий, мне жаль, но другой у нас нэт. Этот модель предназначен для данного зала. Данный рояль есть в один экземпляр, только здэсь.

Я массирую виски, в которых пульс стучит, словно метроном. И я понимаю, что это тупик! Я ни разу за всю свою жизнь не играл на подобных «фальшивках». Ведь электроника — это фальшивка! Для дилетантов, не знающих, что значит истинный звук…

Из-за кулис выбегаю, как будто ужаленный.

— Идём! — говорю я Бэле и беру её под руку.

— Что случилось, Артур? — пугается она, прижимаясь ко мне.

— Я не буду играть! Мой концерт отменяется! — говорю я решительно.

Она издаёт перепуганный ах. И пытается выяснить, что же случилось. Я объясняю, что дело в рояле.

— Но цифра… Артур, это спорный вопрос!

Я выдыхаю, уже выйдя на улицу. Достаю сигарету:

— И что ты имеешь ввиду?

Бэла, бледная, как балахоны у местных, активно жестикулируя, делится «опытом»:

— Современные модели во многом превосходят акустику, по мнению разных экспертов…

— Да что ты знаешь об этом? — табак возвращает в себя.

— Артур, — вдохновенно пылает она, — Может быть, наоборот? Оно даст иное звучание, добавит новых граней к твоей игре?

— Да мне теперь всё переписывать надо! — кричу, — Ты что, не понимаешь? У меня вся композиция прахом пойдёт!

— Не горячись, любимый, — гладит она мою руку, — Преимущества цифры над звуком акустических аудиосистем, я читала об этом…

— Заткнись, — говорю, — Я прошу!

Бэла никнет, отходит в сторонку. И в этот момент из здания Оперы к нам выбегает тот самый араб.

— Оу, мистер Липницкий, здэсь нельзя курить! Штраф за курэние в общественный место составлять 500 дирхамов.

— Не страна, а…, - хочу я ругнуться. Но решаю, а вдруг за оскорбление местных обычаев меня забьют палками, или камнями? Чем тут у них сейчас принято?

Я тушу сигарету, и не найдя мусорки, кладу бычок себе в карман.

— Я хотеть вам сказать, — произносит араб, — Если ви отказаться играть на сцена, то ви должен платить неустойка. Размер её будет… Мне нужно проконсультироваться. Я вам сообщить об этом завтра с утра.

В голове у меня до сих пор метроном отбивает темп речи. Темп путанных, замкнутых чувств. Всё сложилось не так, как должно! Я не удосужился заглянуть в оснащение зала. Ведь, если б увидел заранее, то адаптировал все композиции. Я бы готовил с нуля! А теперь…

Выхода два. Либо полнейший провал на глазах всего мира. Либо платить неустойку, размер которой, как я понимаю, во много раз превосходит мой месячный. Да что там месячный? Мой трёхгодичный доход!

— Подумайте, мистер Артур, — произносит араб, я забыл, как звучит его имя. И мне теперь стыдно за это. За свою реакцию стыдно! Ведь он ни при чём. Он всего лишь старался быть вежливым.

— Да, — говорю, — Я подумаю. Спасибо вам! И… простите меня.

Представитель арабского мира уходит. Оставив нас с Бэлой одних. Ветер, сухой и горячий, как фен, дует откуда-то с юга. Хотя, мы на юге! Куда уж южнее? Температура здесь днём, как в парилке. А ночью должна опуститься. Пустыня живёт на контрасте. Превращая живое в песок…

— Бельчонок, — иду ближе к Бэле, — Прости, ну прости!

Она, всхлипнув, жмётся ко мне. Я утыкаюсь носом в её макушку. От неё пахнет всем сразу! Домом, далёким сейчас. Пылью, которую волосы Бэлы впитали. А ещё отдалённо, каким-то цветком.

— Интересно, а тут продаются каллы? — шепчу.

Она поднимает лицо на меня:

— А зачем?

— Ну, — изрекаю я, — Что же ты будешь дарить мне после моего непревзойдённого фиаско?

Бэла с надеждой взирает на меня снизу вверх:

— Так ты всё же будешь играть?

Я смотрю вдаль, на шпиль Бурдж-Халифа. Огромный, как меч, устремлённый к божественным силам. Вот их бы сейчас в мой утративший веру мирок…

— Ну, — отвечаю со вздохом, — А что мне ещё остаётся?

Глава 27. Бэла

Сумасшедший день! Сумасшедшая ночь. Невероятный путь сюда. И потрясающий город. Дубай покорил меня с первого взгляда. Лишь увидев его из иллюминатора, я поняла, что влюбилась. Как в Артура. Однажды и навсегда!

Путь до гостиницы прошёл в неустанном слежении. Я непрерывно смотрела в окно. На бескрайние дали, на здания, равных которым нет во всём мире. Всё, что я видела только в кино, в интернете на фото, теперь оживало на моих глазах.

Как жаль, что мы не можем жить вместе. Это так жестоко! Но я не учла этого. Наверное, Артур тоже не знал? Наверное, если бы он знал, то сделал бы мне предложение ещё до отъезда? И эта поездка сюда, стала бы нашим медовым месяцем.

Мой Артур… Боже, как он напуган! И я разделяю его волнение. Я так хочу помочь ему! Сегодня весь день он проводит там, в здании Оперы. Он репетирует. Я так хотела быть рядом с ним, чтобы как-то его поддержать. Но устроители нам предложили ознакомительную экскурсию по городу. На автобусе. Артур не смог поехать. Так что я оценю этот город за нас двоих.

Экскурсионный автобус большой и комфортный. Здесь широкие кресла, не то, что в самолёте. Здесь можно было бы жить! Кондиционер работает на полную, так что я не зря прихватила с собой кардиган. Вообще, одеваться здесь нужно закрыто! И я удивляюсь тем женщинам, которые этого не понимают. Мы здесь в гостях. У них свои традиции. И нужно их чтить. И я чту.

Место рядом со мною пустует недолго. Неожиданно слышу вопрос:

— Ви позволите?

Поднимаю глаза. И вижу того скрипача. Кажется, он из Чехии? Артур мне немного рассказывал о нём. Он очень хорошо играет! И они с ним уже выступали на одной сцене, причём несколько раз.

Этот человек был очень добр к нам. Он уступил мне свой номер. Артур рассчитался с ним. Так и сказал:

— Мы в расчёте.

Так что я не должна ощущать себя чем-то обязанной. Но всё равно ощущаю.

— Конечно, — киваю.

Мужчина садится на кресло рядом со мной. Он высокий, слегка худощавый и светлый. Волосы русые, чёлка спадает на лоб.