Измена. Финальный аккорд - Мари Соль

— Ми с вами так и не познакомились. Я Август, — тянет он руку.

Рука у него чем-то похожа на Артурову. Пальцы длинные, но без волос.

Я протягиваю свою. И моя, по сравнению с его, кажется маленькой и совершенно кукольной. Он, вместо того, чтобы просто пожать, берёт мою руку и подносит к губам. Чуть касается. Отчего меня пронзает смущением.

— Бэла, — бросаю.

— Красивое имя! — вдохновенно говорит он.

— Спасибо, — киваю.

Август продолжает смотреть на меня. И у меня вырывается вполне резонный вопрос:

— А разве вы не должны репетировать?

Он усмехается:

— Должен. Но я считать, что много играть перед выступлением плохо. Я репетировал тысячу раз. И в тысяча первый всё будет аналогично.

— Вы хорошо говорите по-русски, — решаю я сделать ему комплимент.

— О, спасыбо! — коверкает он слова, — Моя мать била русской.

— Она умерла? — хмурю лоб.

— О, да! Это всё… короновайрус, — делится Август.

— Мне жаль, — говорю, — Моя мама тоже умерла не так давно, но только от рака.

— Ну, вот, у нас с вами уже что-то общее есть, — произносит он, делая акцент на букве «ч». Одним словом, чех!

Улыбаюсь:

— Не самое приятное совпадение.

— Что ж, жизнь такова, — говорит философски, а затем, устроившись в кресле и вытянув ноги, бросает, — А ви с Артуром Липницким друзъя?

Я, незаметно для него, спрятав пальцы в рукавах кардигана, перемещаю кольцо, подарок Артура, со среднего пальца на безымянный. И, без зазрения совести, выдаю желаемое за действительное:

— Мы супруги, — киваю.

— О! — удивляется он, — Тогда почему вас селить в разный номер?

О, чёрт! Вот об этом-то я и забыла. Лихорадочно ищу оправдание этому факту в своей голове:

— Ом… дело в том, что мы обручены, а не женаты. Он сделал мне предложение накануне поездки, и мы хотели расписаться с ним уже по возвращению в Калининград.

— Калининград, — задумчиво делится чех, — Чудный город!

— Вы были там?

— Нет, но хочу! — говорит он уверенно.

Я бросаю взгляд на его руку. Вот только, какую? На правой, или на левой в Чехии носят кольцо? Правда, обе пусты! Говорю, решая уравновесить нашу дискуссию:

— А вы женаты?

Август смотрит пристально:

— Нет, разведён.

— Это грустно, — шепчу.

— Нэмножечко, — соглашается он, — Моя жена не смогла терпеть мой характер. Ну, вам ли не знать, каким притязательным может быть человек, обращённый к искусству, а значит, в себъя?

— Да, уж, — смеюсь я, — Я знаю! Женою гения быть очень сложно. Не каждая сможет.

И тут же вспоминаю Севастьянову. Вот она не смогла! Где она сейчас? Наплевательски дома. А я вот здесь, рядом с ним. Я — его опора и поддержка. Я — его Муза. А вскоре — жена…

— Но та женщина, которая смогла ею стать, заслуживает поклонэнения не меньше, чем сам музыкант! — изрекает Август. И тут я с ним согласна.

Однако смущаюсь. Экскурсовод объявляет о начале экскурсии. Автобус трогается. И мы увлечённо следим за мелькающим в окнах городом. К сожалению, нам не дано посетить все его красоты. Но увидеть их из окна — это тоже дорого стоит!

Вот, та самая рамка, разделяющая Дубай на две части, отделяющая его старую часть от новой. Мне новая нравится больше! Ведь новая — это будущее города. А в старой части осталось всё то, что уже позади.

Я немного расстроена тем, что Артур ненавидит. А именно, цифру! Ведь я же всерьёз собиралась ему подарить фортепиано. Но только не акустическое, оно у него уже есть. А электронное! Деньги копила и думала, что это станет окном в новый мир. Оно сможет подвигнуть его написать что-то новое. Сделать свою музыку грандиозной, обогатить её с помощью новшеств, которые дарит музыканту компьютерный звук. Да, в чём-то он уступает аналогу. Но ведь нужно идти в ногу со временем, разве не так?

Та же Ванесса Мэй умудрилась играть на электронной скрипке не в ущерб композициям. Сделав классическую музыку достоянием масс. Я и не думала, что Артур у меня такой консерватор. Ну, ничего! Подарю ему что-то другое. Себя, например…

— Мечеть Джумейра — это самый большой в Дубае мечеть. Она вмещает в себъя более 1300 человек одновременно, — повествует Август, чуть склонившись ко мне.

— Так заметно, что я не владею английским? — смущаюсь опять.

Он улыбается, как мне кажется, чуть снисходительно:

— Владеть языком можно лышь только имея потрэбность. Я владэл русским благодаря матери. Английский знаю не так хорошо.

— Никогда не имела способностей к языкам, — пожимаю плечами.

— Мне кажется, ви иметь другую способность, — загадочно щурится он, — Ви играть на чём-нибудь?

— Я тоже пианистка, — решаю признаться, — Но до Артура мне ещё далеко. К слову, он был моим учителем музыки!

— О! — восклицает скрипач, — Представляю, какой должно бить романтичной был ваш история чувств?

Я смущаюсь.

— Поделитесь? — щурит он глаз.

— Боюсь, что для этого нужно чуть больше времени, чем пару часов, — вспоминаю я нашу историю. Не собираюсь делиться ею ни с кем! А особенно с кем-то настолько малознакомым.

— Когда ми быть в Париже с Артуром, я видеть его первый жина, — неожиданно произносит Август.

Я замираю и нервно тереблю рукав кардигана. Уж не собирается ли он рассказывать мне, какой чудесной парой были Артур и Ульяна?

— Её звать Яна, или Аня? — пытается он угадать.

— Ульяна, — поправляю его неохотно.

— Да, точно! Уляна, — кивает, — Мне кажется, что ви подходить для Артура намного точнее. Как скрипка подходит к рукам, например.

Лёгкая гордость от сказанных слов вызывает покалывание в кончиках пальцев. Ну, естественно, я подхожу ему лучше! Точнее. Как он говорит. Меня бросает в краску, и это не ускользает от взгляда Августа.

— Ви утончённый! — жестикулирует он, касаясь пальцами губ, как это делают итальянцы, когда говорят о еде.

— Прекратите смущать меня, — хмыкаю я. Но хочу, чтобы он продолжал.

— Ви так чудесно смущаетес! — смеётся Август.

По улицам ездят машины, почти все они белого цвета. Я видела в аэропорту настоящих арабов, со множеством жён. Удивительно, как они могут так жить? И мириться с наличием рядом соперницы.

Вот я представить себе не могу, если бы, Артур, к примеру, сказал мне, что я буду его второй женой, после Ульяны. Пусть даже любимой. Но всё равно, только второй. А она будет первой. Она всегда будет первой! Но это не умаляет того факта, что я подхожу ему больше. И мы с ним уже одно целое. После этой поездки, уверена, станем единым не только по факту, а ещё и по закону. И в следующий раз эти арабы, с