Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Я подхожу ближе к пледам. Осторожно пытаюсь опуститься на пол, следя за тем, чтобы подол платья не попал в камин.

Запястье обжигает прикосновением. Рустам придерживает меня за ладонь, удерживая.

Рустам помогает мне усесться. Не упускает возможности провести пальцами по моей коже.

Я задерживаю дыхание, ощущая тепло его кожи.

Мужчины рассаживаются рядом. Достаточно близко, чтобы их присутствие ощущалось всей кожей.

Арман берёт бутылку шампанского, ловким движением открывает её. Глухой хлопок заполняет пространство.

Мужчина наливает алкоголь в единственный высокий бокал, а затем протягивает его мне.

— Дамам — лучшее, — ухмыляется.

Я принимаю бокал, обхватывая холодное стекло пальцами, в то время как мужчины берут свои пузатые. С янтарной жидкостью виски.

Я делаю осторожный глоток. Свежий вкус раскрывается тонкими нотами фруктов и чего-то ещё… Сладкого, почти обманчиво лёгкого.

Тонкая капля стекает вниз, задерживается на нижней губе. Я едва осознаю, как медленно слизываю её.

И тут же чувствую неприкрытые взгляды. Мужчины наблюдают за мной.

Я глубоко вдыхаю, но воздух не спасает. Он обжигает изнутри, заполняя каждую клетку.

Праздник ещё не начался, но мне уже кажется, что это самый… Тяжёлый и горячий Новый год в моей жизни.

Тимур подаётся в мою сторону. Его губы расползаются в широкой, хищной ухмылке.

— Птичка, — зовёт он меня. — Готова к новой игре?

Глава 25

От упоминания игры моё сердце ускоряется. Щёки опыляет стыдом. Заранее.

Потому что я знаю, что рядом с этими мужчинами приличий не существуют.

Игра будет яркой, пошлой, будоражащей.

— Нет, — тут же мотаю головой.

Никаких игр. Никаких новых провокаций! Ничего, что мужчины могут использовать против меня.

— Совсем не хочешь, птичка? — Тимур склоняет голову набок. — Или боишься?

Я вспыхиваю. Плотно зажмуриваю глаза, будто могу этим стереть его голос, свои мысли.

Но внутри всё плывёт. Раскатывается горячей волной.

Тимура нужно запретить первым! Внести как особо опасного соблазнителя.

Его слова — ловушки. Его интонации — крючки.

И я ловлюсь. Снова. И снова.

Я боюсь. Конечно. Боюсь, что они начнут… Он начнёт приставать.

Или Рустам подхватит, засмеётся, скажет что-то такое, от чего меня бросит в жар.

Или Арман — холодно глянет, коротко бросит приказ…

И я не справлюсь.

Но…

Я кусаю губу, стараясь заглушить желание, которое взрывает моё сознание.

Я хочу. Мне хочется. Даже воздух кажется плотнее, насыщеннее, сладким.

Я сглатываю. Провожу ладонью по горлу. Дрожу.

Мне стыдно и любопытно. Грудь горит от страха и желания.

В мыслях зудят слова Тимура. Как он учил слушать себя, свои желания.

Получать желаемое.

Если… Одна маленькая игра ведь ничего плохого не сделает?

Я только утолю любопытство. И всё!

— Давай, — хрипло выдыхаю я. — Игру.

Тимур медленно улыбается. Довольно, открыто. Делает глоток виски, не сводя с меня взгляда.

— Умница, — хвалит. — Игра будет… Правда или поцелуй. Всё просто. Или отвечаешь… Или целуешь.

Я резко выпрямляюсь. Смотрю на него с возмущением:

— Вы издеваетесь? Нет! Это нечестно! Вы же специально будете молчать, чтобы... — я запинаюсь, слова застревают в горле. — Чтобы поцеловать меня!

Тимур чуть склоняет голову, как будто сожалеет. Но глаза смеются. Его всё устраивает.

Я хватаю бокал с шампанским, делаю глоток, чтобы спрятаться за вкусом.

— В такое я не играю, — твёрдо бросаю.

— Тогда вариант номер два, — тут же вмешивается Рустам. — Правда или желание. Отвечаешь — и всё окей. Или исполняешь наше желание. Взаимно, разумеется. Мы — тебе. Ты — нам. Дважды одно и то же нельзя.

— Это же… То же самое, что «Правда или действие».

— Неа. В «Действии» ты можешь спрыгнуть. Типа — сделай круг на одной ноге или скажи пароль от телефона. А здесь только желания. Истинные. Настоящие. И поверь, лапуль, наши желания будут очень интересными. А твои?

Я краснею. Щёки пылают, как от удара. Уши горят. И, чёрт, даже между ног вспыхивает пульс.

Это откровенное предупреждение. Мне стоит им воспользоваться!

Я поворачиваюсь к Арману, сидящему молча. Ловлю его взгляд.

В горле вспыхивает тревога. Но я пересиливаю себя.

— А ты? — спрашиваю хрипло. — Может, у тебя есть какая-то другая игра?

Мужчина усмехается уголком губ.

— Мне похуй на ваши игры, — отвечает. — Всё закончится одинаково. Ты на моих коленях. Остальное — шелуха.

У меня перехватывает дыхание. Я глотаю воздух, словно ударилась грудью о воду.

И я сдаюсь. Со вздохом, с внутренней капитуляцией.

С желанием перевести внимание.

— Хорошо, — выдыхаю. — Играем. В «Правду или желание».

Пауза. Пауза, в которой я слышу собственное сердцебиение.

— Но начинаю не я! — тут же добавляю и разворачиваюсь к Арману, сидящему слева. — Начнём с тебя. И дальше по часовой.

Арман щурится. Губы снова растягиваются в усмешке.

— Не дохера ли ты командуешь, девочка?

Я качаю головой. Хоть и внутри дрожу, как струна.

— Я не командую. Я выживаю среди хищников.

На долю секунды повисает тишина. А потом — взрыв.

Рустам смеётся первым. Громко, с хрипотцой, с откровенной радостью.

Тимур подхватывает вторым. Его смех — глухой, грудной, тянущий.

Арман — в конце. Его смех — короткий, почти беззвучный. Как выдох сквозь стиснутые зубы.

— Хорошо, — соглашается Арман. — Начинаю. Выбираю желание. Удиви меня, малышка. Какие у тебя тёмные желания. Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?

Пульс стучит. Грудь вздымается. Колени дрожат.

Самая опасная форма власти — позволить тебе выбрать. Когда ты знаешь, что выбора нет.

Атмосфера накаляется. Воздух тяжелеет, становится густым, как мёд, и тянется между нами, липнет к коже, к мыслям.

Я сглатываю. Вместе