Подарок для Медведевых - Ая Кучер

— Нет! — вскрикиваю. — Просто… Вот без твоего «лапуля» и…

Мужчина тут же подаётся вперёд, глаза щурятся, как у кота, загоняющего мышь в угол:

— Повторяться нельзя, лапуль. Не прокатит. Новое. Давай, удиви.

Я снова замираю. В груди стук, будто барабан. Вижу хищную улыбку Рустама и понимаю — если не возьму инициативу, он просто размажет меня по полу своими пошлыми фантазиями.

Поэтому резко поднимаю голову и выдыхаю:

— До конца игры ты не пошлишь. Никаких намёков. Никаких комментариев.

Пауза. Мужчина смотрит на меня с преувеличенным удивлением. Потом широко, грязно улыбается. Приподнимает бокал, салютуя.

— Серпом по яйцам, лапуль.

Я довольно откидываюсь назад, находя опору в спинке кресла. Улыбаюсь.

Чувствую пряный вкус победы. Искры радости, что у меня получается выкрутить ситуацию под себя.

Пусть не полностью.

Пусть временно.

Но я вкушаю свою победу.

Пока не понимаю, что очередь — моя.

И мужчины смотрят голодно, жадно. И мой черёд не пройдёт спокойно.

Они не позволят.

Глава 26

Шампанское приятно кружит голову. Камин трещит, обволакивает жаром. А мужчины… Они как будто уже не такие пугающие. Всё ещё опасные, да. Но…

Знакомые. Привычные.

И это ощущение слегка гасит страх.

Я медленно обвожу их взглядом. Одного за другим. Собираюсь. Но вместо тревоги — только сладкое волнение.

— Правда, — произношу медленно. Это кажется безопаснее. — Спрашивайте.

— Как неожиданно, — Арман хмыкает. — Несмелая девочка выбирает лёгкий путь. Слабовато.

Рустам наклоняется вперёд. Глаза блестят, как у проказника на пике вдохновения.

— В каких самых необычных местах ты бы хотела заняться сексом, лапуль? Расскажи нам свои самые тёмные фантазии.

Я вспыхиваю. Волна тепла поднимается от груди к щекам, растекается по коже. Делает её чувствительной, как будто меня обнажили.

Я судорожно вдыхаю, выдыхаю, снова — и не хватает воздуха. Прячу взгляд. В груди вспыхивает паника.

Я не знаю. Я не думала об этом. У меня вообще почти не было опыта…

— Я… — голос срывается. Я сглатываю. — Не знаю. Правда. Я не представляла никогда. Может… В машине. Где-нибудь ночью. На стоянке. Или в поле. Чтобы темно, пусто… И слышно только дыхание.

— Классика, — мягко хмыкает Рустам.

— Но работает, — добавляет Тимур, глядя куда-то в бокал.

— Хм, — Арман хищно ухмыляется. — Я запомню. Ещё.

— Что? Нет! Я уже ответила.

— Вопрос был во множественном числе, Дарина.

Арман раскатывает моё имя так сладко и горячо, что я уже жалею о своём желании. Ох.

Понимаю, что меня загоняют в ловушку. В груди вырастает камень, давящий, жаркий.

Залпом допиваю шампанское до конца. Рустам тут же забирает бокал, обновляет, а я — в пропасть прыгаю.

— Ещё… Наверное… Ну, в кинотеатре? — выдаю неуверенно. — Последний ряд, поцелуи… Всё такое.

— Хороший выбор, птичка, — Тимур кивает. Усмехается, но тепло. Поддерживает. — А ещё? Уверен, что у тебя были другие желания. Ммм?

— Ну…

— Какие-то глубокие фантазии. Представления. Случайные мысли, от которых ты краснела? Помнишь ведь? Твои желания…

— Нормальны, да.

Я действительно краснею. Потому что нахожу такой момент. Мимолётная фантазия, просто представление…

Дышать становится сложнее. Открыться практически невозможно.

Я переспала с этими мужчинами. С каждым! Но при этом… Пускаю их ещё глубже.

Всего за один день они пробрались мне под кожу.

— В моём университете огромная библиотека, — я заламываю пальцы. — И там просто колоссальная коллекция словарей. Я на переводчицу училась.

— Мы помним, — кивает Арман.

И от этого дышать становится легче. Серьёзно? Мне кажется, я это только раз упоминала.

И они запомнили? Не отмахнулись?

Это оказывается важным и приятным.

— Вот. А нам нужны были разные словари. И экономические, и медицинские… Я училась на синхронного переводчика. Ну и письменный, но это проще. В общем, знаний надо было много.

Я пытаюсь, объясняю. Хочется объяснить детально мужчинам, чем я занимаюсь. Братья кивают, не подгоняют. Терпеливо выслушивают меня.

И про старомодного преподавателя, который давал перевод в виде копий рукописных текстов.

Чтобы мы не могли просто загнать текст в переводчик.

— Поэтому я часто ходила в библиотеку. А иногда словари были только в одном экземпляре, так что приходилось сидеть прям там. И… Ну, там большая библиотека. Много стеллажей. Длинные ряды. Иногда там никого не было… И я просто пару раз думала… Что если бы я была там с парнем, в глубине… И… В общем, секс в библиотеке. Вот.

Я выдыхаю, сдуваю пряди с лица. Чувствую себя окончательно обнажённой.

Но при этом приятно то, что мужчины лишь улыбаются довольно. Не смеются, не подначивают.

Я судорожно подаюсь вперёд, оборачиваясь к Арману. Хочу быстрее перевести внимание.

— Теперь ты, — говорю старшему из мужчин.

— Мы не закончили, — лениво тянет Рустам. — Ты загадывала нам троим. А мы — только раз. Нечестно выходит.

Он улыбается. Его взгляд — хищный, с азартом и интересом. Тимур кивает, поддерживая:

— Баланс, птичка. Всё должно быть честно. Ты три — мы три.

Я замираю. Понимаю, что только что открыла дверь в следующую ловушку. И ждёт только больше порока.

— Так нечестно! — я вспыхиваю. — Мы не договаривались, что и вы мне будете задавать!

— Мелкий шрифт, птичка, — Тимур поднимает бровь. — Всё надо уточнять. Особенно с нами.

Я хмыкаю, отворачиваюсь, сжимаю губы. Недовольна. Смущена. В камине трещит огонь, жар подступает, но это не он разогревает меня — это они.

— Ну, и раз нельзя два раза подряд правду, — протягивает Тимур. — Тогда за тебя я выберу. Желание.

Я резко поворачиваюсь к нему. Но он уже смотрит. Внимательно. Прицельно.

Словно обдумывает не просто игру — а ход в шахматах, за которым точно последует мат.

— Хочу… — начинает он, прищурившись. — Чтобы ты признала: